– Твоя ирония неуместна. – Тицион неодобрительно хмыкнул. – Потому что это действительно так. Артабальд, между прочим, не так уж виновен в том происшествии. И, по крайней мере, у него есть совесть. Полагаю, ты не знаешь, что лишь благодаря ему не сгинула в каком-нибудь беднейшем сиротском приюте. Да и детство твое нельзя назвать ужасным. У многих детей, воспитывающихся в полных семьях, лишений было намного больше.
Во рту вдруг стало солоно. Опомнившись, я прекратила терзать свою несчастную губу, осознав, что в попытке сдержать ярость почти прокусила ее.
– Мне действительно жаль твою семью, – проговорил Тицион и снисходительно ухмыльнулся, как будто не понимая, насколько лицемерно прозвучали его слова. – Я об этом уже говорил, но готов повторить вновь. Однако признай, что столь трагическое происшествие в итоге послужило во благо многим и многим другим. Опечаленный гибелью лучшего друга и верного соратника, Артабальд стал гораздо сговорчивее. Все те реформы Хекса, от которых он прежде категорически отказывался, в итоге были приняты. И пусть очень медленно, но твоя родина стала изменяться в лучшую сторону. Еще пара веков – и она станет такой безопасной для проживания, как Нерий или Варрий.
Я резко отвернулась от короля, осознав, что мое терпение на исходе.
Если бы он посмел мне еще что-нибудь сказать в этот момент все с той же лживой сочувствующей улыбочкой на лице – то не знаю, что бы я сделала. Скорее всего, накинулась бы на него с кулаками, наплевав все на доводы рассудка.
Насыщенные черно-багровые цвета Хекса постепенно бледнели. Край горизонта запылал ярко-алым, предвещая скорый восход солнца. Одно мгновение – и все небеса оказались цвета свежей горячей крови.
Я почти не удивилась, когда надежная твердь моста под моими ногами вдруг задрожала, а картина окружающей реальности дрогнула, искажаясь и преображаясь.
Было бы глупо предположить, что Тицион оставит меня на верную смерть под открытыми лучами безжалостного светила. Он явно уготовил мне участь поинтереснее.
Один краткий миг, уложившийся между двумя биениями сердца – и я обнаружила, что теперь мы стоим на отвесной скале, высоко вздымающейся над поверхностью седого от пены океана.
Далеко под нами волны с рычанием голодного зверя набрасывались на камни, перекатывались через них, силясь уничтожить крохотный пятачок суши, каким-то чудом оставшийся посреди бушующей стихии.
– Это мое любимое место, – негромко сказал Тицион, не дожидаясь моего вопроса. – И это не один из укромных уголков тех миров, которые ты знаешь. Эту реальность создал я сам.