Я усмехаюсь. Подпираю рукой щеку и наблюдаю за Риккардо, как энтомолог за редким видом борнейского таракана.
– Вы только посмотрите. Любопытно. Я и не знала, что связалась с месье Шовеном[33]. Знаешь что? Все-таки очень хорошо, что статью тебе напишу я.
– Попробуй сказать, что я не прав!
– Нет, погоди, объясни мне. – Поворачиваюсь, чтобы лучше видеть его лицо, и, чтобы облегчить задачу, поднимаю и устраиваю ноги у него на коленях. Кажется, он не против. – Почему ты считаешь таким невероятным то, что читательницам действительно интересна как весенне-летняя мода, так, к примеру, борьба за равные возможности в странах Магриба или состояние образования в китайских школах? Вы, мужчины, способны же забивать голову и возвышенными политическими дискуссиями, и болтовней о последнем футбольном матче.
– Но почему это… Погоди. Хочешь заставить меня поверить, что ты на их стороне? Именно ты? Королева оппозиции?
– Я не на чьей стороне, осторожнее со словами. Однако, видишь, я пытаюсь понять. В отличие от тебя, упертый ты нарцисс.
– Обожаю эти романтичные прозвища, которые ты для меня находишь, милая. Ну ладно, серьезно… – И хорошо, что он это говорит, потому что оба уже едва сдерживаем смех. – Я хочу знать, ты в самом деле способна оправдать подобное кощунство? Спорим, не сможешь?
Вздыхаю. Да похоже, что в последнее время все только и делают, что берут меня на слабо и проверяют мои методы. Мантенья, Моргана, Берганца, теперь Риккардо. Будто сговорились. Может, ЦРУ мне тайно вживило чип в мозг, а они все – агенты под прикрытием, получившие задание проверить, действительно ли мои мыслительные способности развиваются согласно их плану.
С другой стороны, если мир хочет именно этого, кто я такая, чтобы уклоняться? Ну что ж, нас ждет развлечение. Вот и еще положительный побочный эффект моего нового статуса: теперь в моем распоряжении начитанный партнер, с которым можно устроить остроумную интеллектуальную дискуссию. Похоже, у этой истории с отношениями все больше позитивных моментов. И что поделать, если эта кухня потихоньку превращается в «Блумсберийский кружок»[34].
– Ну для начала признаюсь, что я это «кощунство», как ты его называешь, нахожу… достойным уважения. Более того, даже впечатляющим с профессиональной точки зрения. Потому что, как я сейчас покажу, это маленькие литературные шедевры, и впечатляющие.
И, прежде чем Риккардо успевает выразить словами написанное у него на лице «Ты это говоришь только из вредности», тянусь к журналу. (Не очень удобно, так как мои ноги все еще лежат на коленях Риккардо, а он, чтобы у меня не осталось сомнений, придерживает их рукой, будто чтобы подчеркнуть, что ему нравится нынешнее положение моих бедер, и там они и должны оставаться. Пожалуй, на эту маленькую жертву можно согласиться.)