Зачем я туда сунулась? Зачем? Ведь с самого начала было ясно, что это бредовая идея. Вспоминаю, с каким воодушевлением собиралась, как дулась от гордости рассматривая свое «роскошное» отражение в зеркале. Как думала, что мне все по плечу, что едва завидев меня Демид выкинет Воблу в окно и тут же падет к моим ногам, со словами «Лерочка, ты просто неотразима».
Снова не могу сдержать стон. Как теперь жить? С таким позором? Мне же теперь на саму себя стыдно смотреть в зеркале.
С трудом сглотнув, отворачиваюсь к окну. Сквозь мутную пелену едва сдерживаемых слез смотрю, как мимо пролетают размытые цветные огни. Машина гонит по пустынным улицам, все светофоры зеленые. Вселенная будто специально хочет, чтобы Барханов поскорее от меня отделался.
Меня убивает тишина, которая тяжелым кирпичом висит между нами. Она пугает настолько, что хочется скулить от отчаяния. Почему он ничего не говорит? Почему не ругает?
Я не выдерживаю. Порывисто оборачиваюсь к нему и с нотками подступающей истерики произношу:
— Ну давай, ори на меня. Скажи, что я дура. Что я тебя опозорила. Что тебе хочется выпороть меня за такую выходку.
— Смысл?
По глазам вижу, что считает меня безнадежной. И я не знаю, что хуже крики или вот это молчаливое разочарование.
Машина въезжает во двор и останавливается у моего подъезда. Я судорожно соображаю, что сказать, как исправить ситуацию. Как удержать его.
— Иди, — указывает на выход.
— Демид!
— Все, пошла домой. Живо! — он не так спокоен, как хочет казаться. Темные глаза опасно сверкают в полумраке автомобильного салона. — Подойдешь к окну, чтобы видел тебя.
Кажется, он просто хочет убедиться, что я под замком и больше не доставлю проблем…
— Ты поедешь обратно?
В ответ на этот вопрос он только скрипит зубами.
— Не твое дело, Лер. Иди.
Мне не хочется его отпускать вот так. Когда между нами рушатся мосты.
— Нам надо поговорить, — робко тянусь к нему. Сплетаю наши пальцы, хватаюсь за него, как за спасительную соломинку, но отклика не чувствую.
— Поговорим. Завтра, — Демид раздраженно убирает руку. — Можешь не сомневаться.
Я понимаю, что сейчас мои потуги наладить контакт бесполезны. Надо отступить, пока не сделала еще хуже. Все понимаю, но задыхаюсь от боли:
— Хорошо. До завтра.
Он ничего не отвечает, только кивком указывает на дверь.
Я выбираюсь на улицу. Ноги не держат. В голове с каждым мигом нарастает звон.
Кое-как ковыляю до подъезда, напоследок оборачиваюсь, но Барханов уже не со мной. С кем-то разговаривает по телефону.
Когда поднимаюсь к себе мое бедное сердце бьется уже где-то под коленками. Я подхожу к окну и машу Демиду рукой, но ответного взмаха не дожидаюсь. Машина просто срывается с места и вылетает из моего двора.