— Интересно, для чего? Римский папа компенсацию им, что ли, выплачивать собрался? — удивился Бертран.
— Не знаю. Вот сам монаха об этом и спросишь, — честно сказал Гриша.
Вскоре они доехали до оливковой рощи. Маленький ручеек, петляя, бежал мимо нее. Возле воды на краю рощи стояло какое-то приземистое здание, похожее на амбар среднего размера. Они спешились возле самого входа, увидев у коновязи монашеского ослика и пегую лошадку Адельгейды. Но, при ближайшем рассмотрении, каменная постройка оказалась не амбаром, а маслодавильней. Посередине этого сооружения, похоже, очень древнего, находился примитивный давильный пресс, представляющий собой каменную ванночку с желобком для слива масла, которое выдавливали из оливок посредством каменного жернова, нанизанного на длинный и толстый деревянный рычаг. Рычаг поднимали, оливки насыпали в ванночку, а потом делали рычагом несколько движений вверх и вниз, чтобы выдавить масло. Главное в этом процессе было не забыть подставить заранее емкость для сбора масла под сливной желобок. Постройка, несмотря на всю свою древность, находилась в довольно неплохом состоянии. Война пока обошла ее, как и рощу олив, стороной. Хотя и маслодавильня была брошена и разграблена, как и все остальное в этой местности, но, к счастью, еще не разрушена и не сожжена.
Когда Грегор и Бертран вошли внутрь, ведя под руки пленного Мансура, монах, сидя на рычаге, рассказывал девочке, сидящей на пустой бочке напротив, что-то из Библии:
—…И жили допотопные люди по девятьсот лет. Адам прожил девятьсот тридцать лет. Сиф прожил девятьсот двенадцать лет. А Мафусаил дожил до девятисот шестидесяти девяти…
Адельгейда внимательно слушала, но появление рыцарей с пленным прервало рассказ старика.
— А вот и монах, — проговорил Бертран, едва переступив порог маслодавильни.
— Это брат-францисканец Иннокентий, а со мной рыцарь Бертран де Луарк, — представил их друг другу Григорий. И добавил:
— Бертран ранен стрелой в бою.
— А что за девчонка со шрамом? Похоже, я ее уже видел на постоялом дворе вместе с тобой. Не так ли, Грегор? — произнес рыцарь.
— Это малолетняя баронесса Адельгейда фон Баренбергер, которую я охраняю. Ее мне приказано сопроводить в монастырь кармелиток, — честно сказал Григорий.
— А этот сарацин зачем здесь? — спросил Иннокентий.
— Это Мансур, он мой пленник, — объяснил тамплиер.
— Ладно. Давай, брат Грегор, расстели одеяла на пол, а ты, Адельгейда, набери воду в миску. Сейчас попробую их полечить, — проговорил монах, взглянув на прибывших мужчин.
Обоих уложили на каменный пол поверх одеял. Монах начал с Бертрана, оголив на нем место ранения, осторожно потрогав обломок древка и обмыв кожу вокруг.