Каким-то немыслимым чутьем Лана отыскала в библиотеке то самое место, где впервые проснулась в новом для себя мире. Она положила руку ректора на высокую спинку своего любимого кресла, собираясь убрать ладонь, но он схватил ее за запястье:
– Нет! Ты нужна мне!
– Что мне делать? – Лана замерла, и на нее волнами начал накатывать страх.
– Доверься мне. Открой свое сердце, – он произнес загадочную, ничего не значащую фразу.
Девушка закрыла глаза, чтобы не видеть творящегося вокруг ужаса. И попыталась открыться мужчине. Она просто вспомнила все те приятные моменты, что пережила рядом с ним, все те нежные чувства, что будил в ее душе слепой ректор. И почувствовала нечто… Она чувствовала, как ее овевает могучей силой чародея, заставляя ее собственный магический Поток трепетать и даря удивительное ощущение цельности…
…Лана открыла глаза и огляделась. Черно-фиолетового Ничто вокруг больше не было.
– Этой гадости больше нет, – она посмотрела на стоявшего рядом Горгорона, которого все еще держала за руку. – И большая часть книг уцелела.
Это было правдой. Несмотря на разруху и бардак, на то, что многие книжные шкафы валялись на полу, а тома высыпались с полок, беспорядочно раскинув страницы, они были невредимы.
– Разумеется, я лично накладывал на них зачарования, – ректор чуть кивнул и улыбнулся. – Ты понимаешь, что ты могла погибнуть, здесь?
– Как и вы, – девушка смотрела на его лицо, и ей снова казалось, что она уже где-то его видела, но почему-то позабыла.
– Ты молодец, таирни. Идем отсюда, – мужчина потянул ее за руку к выходу.
Лишь возле самых дверей Горгорон, словно опомнившись, отпустил ее руку и покровительственно обнял за плечи.
Так они вышли из библиотеки.
– Ректор! – сразу несколько преподавателей бросились к ним.
Горгорон остановился, и Лана почувствовала, как сгустилась вокруг него сердитая магическая сила:
– Почему вы не запечатали дверь? – он поднял руку, – Лана, будь добра, подай мой посох.
Розендар сокрушенно покачал головой, не глядя на ректора:
– Я тоже не мог оставить там двух человек.
Лана потерянно огляделась: ректорский посох лежал, брошенный, в самом углу. Она подняла его и протянула Горгорону. Он продолжал говорить, и интонации его голоса не предвещали ничего хорошего. Никому.
– Всех студентов я еще раз настоятельно прошу разойтись. Преподавателей жду у себя, – он, не оборачиваясь к Лане, взял у нее свой посох и положил руку ей на голову, – Разговор с тобой, увы, откладывается, но ты должна знать. Выход в твой родной мир теперь запечатан.
***
Следующие несколько дней прошли для Ланы, словно в тумане. Точно в таком же, что клубился под потолком библиотеки. Новость о том, что выход в ее родной мир теперь закрыт, и она не сможет покинуть Академию по своему желанию, сначала показалась ей несерьезной. Потом лживой. Но в конечном итоге, когда магистр Розендар перед очередным занятием по теории магии вызвал ее на разговор, на нее накатила паника: