Навоз как средство от простуды (хроники пандемии) (Кожин) - страница 63

Шествие в пешем строю двигалось по Белоруссии. По левую руку от Лучезарного шествовала Мария, бывшая раньше дояркой Марусей, по правую – с потертым портфелишкой семенил бухгалтер. Ему предстояло вести счет прибылей и убытков. Так решил Лучезарный.

По дороге к мессии прибивались все новые последователи, и уже за Гомелем хвост за лидером растянулся на несколько километров. Было очевидно, что православные с энтузиазмом приняли нового учителя. Поначалу колонну сопровождала только машина ГАИ с включенной мигалкой, потом к гаишникам присоединились несколько автомобилей скорой помощи, пожарники, горгаз, электросети и аварийная водоканала. Время от времени над шествием кружил военный вертолет. Через день к паломникам примкнула колонна байкеров в кожаных куртках, в цепях и с крестами.

Такое единение столь разных людей вряд ли можно объяснить только чудом свечения Степана. Феномен свечения известен давно. Синьора Анна Монаро из Пирано светилась из-за астмы. В мае 1934 года о ней даже писала газета «Таймс». Иногда люди светятся после облучения или сильного стресса. Но только у нашего народа на генетическом уровне закрепилась привычка маршировать в колонне. Немцы, кажется, от этой привычки уже избавились.

Возможно, народу наскучило сидеть в изоляции, а пеший поход давал возможность прервать карантин и оказаться на воле в толпе. Несмотря на всеобщий энтузиазм, вследствие большой растянутости между головой и хвостом шествия время от времени возникало организационное недопонимание. Указания Лучезарного искажались, трактовки множились, что, собственно, присуще любому религиозному культу. Если в голове колонны люди, вслед за Степаном, направлялись во дворец президента, в середине преобладало мнение, что колонна идет в Иерусалим. Байкеры ехали на Берлин, пожарники – на пожар. Куда направлялись аварийные газа и электросетей, для меня остается загадкой.

Но позволим последователям нового мессии шествовать своим путем, а сами вернемся в Новые Оглобли. С отбытием Лучезарного жизнь здесь опустела. Это чувство знакомо каждому. Вот только что ты вместе с другими стоял на перроне, смеялся, болтал о пустяках, держался за руки, но поезд ушел и ты остался один на пустой платформе. Жизнь покатила дальше, а тебя оставили, как забытую вещь. И надо идти и начинать все сначала. Вот и Петр Авдеич попытался было вернуться к хозяйству, полдня посидел в конторе, с тоской перебирая бумажки, не выдержал и позвонил Женьке. Женя, провожавший конюха Яшу до Гомеля, рад был вернуться.

В Гомеле уже открылся пляжный сезон. На левом берегу Сожа появились все те же ежегодные пенсионеры. В начале каждого лета они первыми являются на пляж, уже загорелые до коричневой корочки, как будто провели всю зиму где-то в Израиле. Пенсионеры постелили свои полотенца под старыми ивами и бодро пошли поплавать в еще прохладных водах реки. Все это уже не так как раньше радовало Женьку и он с удовольствием вернулся в деревню.