— Отец…
Я обошла гроб и положила ладонь на стекло, оставляя едва заметный отпечаток от тепла. Так было не принято, нужно было оставить дар и уйти… но я просто не могла. Мне хотелось прикоснуться к нему последний раз, пускай через стекло, но я должна была попрощаться с ним.
— Ты всегда учил меня мудрости, в которой не было ни капли сочувствия. Порой трон для тебя был важнее матери и меня. Ты держался за власть сильнее, чем за собственную семью. Ты был плохим отцом, но славным правителем… Эшахам будет помнить твое имя. Я буду помнить тебя. Прощай.
Отвернувшись от гроба, я двинулась к статуе женщины с диадемой на голове. Она улыбалась уголками губ, а в ее руках была чаша, усеянная красными камнями. Глядя на произведение искусства, я не могла вспомнить, когда последний раз навещала ее. Если бы не безумие отца, я бы проводила тут каждый день. Ведь теплоту ее рук я не забуду никогда.
— Это для тебя мама. — я положила ягоду в чашу и из моих глаз выпало две слезы-рубина. — Я тебя почти не помню, но я уверена, что ты наблюдаешь за мной. Спасибо тебе за это. Я буду помнить тебя. Прощай.
Договорив я развернулась к выходу. Стук каблуков заполнял большое пространство усыпальницы, эхом отражаясь от стен. Мне хотелось, как можно скорее вдохнуть свежего воздуха и забыться. Ведь слезы нещадно щипали глаза, а в горле стоял ком.
Мне было страшно, что я осталась одна и пробуду в этой тюрьме целую вечность. Мне было страшно за свое будущее, ведь мне придется играть с темным богом в опасную игру. Но больше всего я боялась, что Нифералл догадается, о моем обмане и заберет себе душу Габриель.
Этого нельзя допустить.
Открыв тяжелую дверь, я вышла на улицу и сразу осела на ступеньки, прижимая лицо к коленям. Я не выдержала и сдалась. Боль, что засела в душе была намного больше боли от известия о смерти. Признаться, я до последнего не верила в это, считала обманом, тешила надежду что отец пленен и находится в темнице.
Но это было не так. Его больше нет.
— А мы с вами очень даже похожи королева Селена.
Я подняла затуманенный взор и увидела Нифералла стоящего надо мной. Будучи в обличие моего мужа, он больше отпугивал, чем привлекал к себе. Сейчас я воочию видела темную сторону Магнуса.
— Вы заблуждаетесь. — вытирая глаза рукавом бросила я, молясь чтобы мне дали побыть одной.
— О, нет. Я никогда не заблуждаюсь. Я же бог. Пускай я не силен, как прежде, но все еще могу отличить богохульство от праведности.
Я не выдержала и рассмеялась.
— И в чем вы увидели порок? В слезах?
— В подношении.
— Что вы имеете в виду?