И когда она у меня прямо спросила это около моего дома одним томительным вечером, я ей прямо ответил — я тупой, ничего не знаю. Понимаешь, сеструх?
Конечно, её это не убедило, был задан логичный вопрос — а кто тогда является одним из лучших учеников класса? Я пожал плечами — крыть было нечем. Но и мы не пальцем деланы.
Заметив ей, что я наконец понял ценность жизни, я начал задвигать ей о том, что люди растут над собой, прежние цели и решения в будущем вызывают лишь понимание и осознание, ты отвечаешь на мучавшие прежде вопросы и осознаёшь, что нужно дорожить каждым мигом, ценя внутреннее и не пренебрегая внешним…
Смотря в её остекленевшие глаза, я про себя вздохнул — как и большинство людей, она легко запуталась в тех пустых словах, что я ей говорил. Можно сказать, что пока она просто молода и восприимчива для этого, но я знаю много примеров, когда вроде бы умные и умудрённые жизнью люди покупались на нечто подобное, слепо себя растрачивая.
В конце я просто пожал ей руку, сказав, что она хороший человек и что, если она хочет, мы можем и дальше вместе соревноваться и становиться лучше. Безо всяких возможных обид и прочего, как взрослые люди.
На следующий день повторилась ситуация прошлого дня в точности до наоборот — теперь я отвечал, она молчала. Смотря куда-то сквозь спину сидящего впереди, она чем-то себя грузила, хмурясь и кусая губы.
Но вот, опять начался увлекательный раунд наших невольных соревнований — теперь мы соревновались не в том, чтобы превзойти интеллектуально, а в том, чтобы уступить другому. Прекрасная картина, не так ли?
Самое смешное, что я на самом деле ей проиграл — привыкший всё время сталкиваться с проблемой, я с трудом допускал мысль, что просто так кому-то уступлю. Ради выгоды — да. Для внешней репутации — да. По хорошему настроению — вполне. Но просто так и постоянно уже было выше моих сил…
В итоге я сам к ней подошёл, прямо ей говоря о том, что я всё, я сдулся. Карфаген пал…
И когда я сдался, она в итоге и сама сдулась и, став более восприимчивой, была мной успешно одурачена — показав себя как непомнящий обиды и прочее, я опять стал её лучшим другом. Да, гордиться тут нечем…
Остальные детишки чётко были лучшими в какой-то дисциплине — математике, биологии, например, литературе. Последняя была даже не предметом, а скорее неким её подвидом или частью.
Конкурсы по ней были сложны, но интересны — иногда нужно было за короткое время сочинить стихотворение или рассказик, иногда наизусть что-то зачитать, иногда по пересказу припомнить какие-то местные книги. Короче говоря — я даже не стал соваться, участвуя лишь в самых простых для себя конкурсах.