Дверца шкафа отъезжает в сторону, и Даринка буквально вываливается из моих рубашек. Падает на пол, с трудом встаёт и разминает затёкшие косточки.
Подрываюсь, чтобы помочь ей. Не успеваю, сама всё делает.
– Молодец, – довольно расплывается в улыбке. – Правильно намёк мой понял.
Нормально, жить можно. А то расхлёбывать потом не хочется.
– И зачем это?
– Как зачем? – искренне недоумевает. – Для отвода глаз.
И широко улыбается.
Задумала что-то, чертовка. Не иначе.
– Ладно! – хлопает в ладоши. И посылает мне воздушный поцелуй. Будь на её месте другая – увернулся бы.
Но нет.
– Я побежала в универ. Не появлюсь – прощай автомат по некоторым предметам! Вечером всё обсудим.
Убегает, сверкая пятками и чёрным бельём из-под юбки. Так возмущаюсь про себя, что отпустил её в этом, что совсем забыл сказать…
Вечером ей будет не до этого.
– Мне всё это не нравится.
А мне жуть как нравится эта многоэтажка. Красивая.
Знаю я, что Дарина высоты боится. Именно поэтому и привёз её сюда. В просторную квартиру-студию на двадцатом этаже, куда мы и направляемся.
Я жутко голодный, но дело не в еде.
– Я туда не п-пойду, – дрожащим голосом пыхтит в углу. Вжимается в спинку сиденья и мотает головой. Вид испуганный, но… плевать.
Выхожу из машины, направляюсь к пассажирской двери. Быстро вытаскиваю из салона маленькую трусишку, которая жмётся ко мне всем телом, манящим и соблазнительным.
У меня стойкое ощущение, что эта зараза вообще без одежды.
– Я потеряю сознание – и делать ребёнка будешь ты сам, – кидает мне смешную угрозу.
Без проблем!
– Неплохо, мне нравится, – хмыкаю. – Давно хотел тебе признаться в своих необычных увлечениях.
– Что? – восклицает, пугаясь.
Тихо смеюсь, не представляя, как можно быть такой наивной.
Сильнее сжимаю пальцы на тонкой талии и веду Дарину к входу в здание. Она пытается сопротивляться, что-то там бубнит, но я всё равно заталкиваю её в помещение, а потом вместе с собой заключаю в лифте.
Консервная банка заполняется приятным запахом, дурманя. Аромат ударяет в нос – и пах тут же гореть начинает. Всё, что мне нужно, чтобы возбудиться. Клиника, не иначе.
– Ты – чудовище, – вдруг выпаливает она в кабине.
– Ничего страшного, переживу.
– Ты…
– Помни, я люблю бессознательных девушек.
Розовые сладкие губы приоткрываются в недоумении.
– Поэтому тебе лучше смотреть на меня, когда я буду…
Она краснеет и оглядывается по сторонам. А ещё бьёт меня легонько, обрывая на полуслове. Даже здесь. Где никого больше нет.
– У меня что-то голова заболела, – от страха выдает.
– Сейчас подлечим.
Пока в лифте никого нет, одним резким движением прижимаю малышку к стенке. Припадаю к нежной, тонкой, бархатистой шейке. Дарина наклоняет голову набок, оставляя мне площадь для разгона.