— Всё, я пойду, — сказала девушка, одевшись, после чего наклонилась и поцеловала меня, а мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не затащить её в постель и не сорвать эти тряпки. В конечном итоге дверь закрылась, и я остался один, чувствуя легкую досаду.
Мне было мало…
Я начал понимать, каково быть человеком, и это мне в какой-то мере даже нравилось. Если бы не эти идиотские правила, я бы заперся с Таней на несколько дней к ряду, прерываясь только на еду и сон, но вынужден отдаваться этому чудному процессу всего несколько часов. Где справедливость?
Оставалось лишь вздыхать от досады.
— Ничего, все это временно. Когда я выполню контракт, то стану свободным, по-настоящему свободным, и буду творить, что захочу!
А пока… пока посплю ещё немного…
* * *
День начинался как обычно. Ну почти.
Утром я увидел сестру. Она в сопровождении ещё десятка девушек в форме, напоминающей форму горничных, ходила по комнатам и собирала постельное белье для стирки, попутно выдавая чистое.
Толком поговорить не смогли, обмолвились буквально несколькими фразами и разошлись по своим делам. У технической кафедры было очень много разного рода работы, их чуть ли не как рабов использовали, так что удачной возможности для того, чтобы просто пообщаться, у меня не было, а пытаться проникнуть в женскую общагу их кафедры я даже не стал пытаться.
У Даши все было нормально, но приходилось много и усердно работать.
— Три девочки уже ушли, — сказала она. — Не выдержали нагрузки.
Выходит, с ними поступали как и на военной кафедре. Первым делом тяжелые нагрузки, чтобы отсеять слабых, не способных работать из последних сил. Но Даша была упорной девочкой и так просто не собиралась отступать.
— Эй, а трусы мне постираешь?! — крикнул я ей вслед, когда та уже уходила.
— Сам постираешь! — в ответ она развернулась и показала мне язык.
Я улыбнулся, ощущая легкий аромат ей злости. Люблю свою сестру!
Она отправилась по своим делам, а я — на утреннее построение и дальнейшую пробежку. К ней я уже привык и относился довольно спокойно. Отличный способ разогреться и прогнать сон. Ну а дальше завтрак.
Правда нынешний завтрак сильно отличался от того, что был в прошлом, но не блюдами, а окружением. Если в первые дни со мной садились только Миша и затем Таня, то теперь я был окружен своим отрядом.
Слева от меня как обычно сидел Миша, справа — Таня. Остальные садились как хотели, разве что кроме Тимофея. Это тот самый крупный парень, которого я видел в прошлом, и который теперь являлся нашим старшим по отряду, и Леры — смугленькой девчонки. Она чуть ли не на коленках у Тимофея сидела. Жалась, липла, заглядывала в глаза… Тот пытался сохранять невозмутимость, но выходило не очень-то хорошо. Тут даже тугодум, не разбирающийся в людях и их отношениях, легко догадался бы, что они близки.