– Родик, всё в порядке, Маша в курсе, что я приеду, и ждёт меня, а с отцом я разберусь сама. Не переживай! Просто видеть его сейчас, после того, что он сделал, я не могу, понимаешь?
И Родик встаёт на мою сторону, высаживая возле дома Леденцовой. Он помнит, что возил меня сюда, а потому и не чувствует подвоха.
– Родик, тебе лучше поспешить обратно, пока отец не хватился, – выскакивая из машины, предостерегаю водителя, и тот покорно возвращается, оставляя меня одну возле огромного особняка, с которого когда-то всё и началось.
Осматриваюсь, пытаясь разглядеть, в какой стороне утёс: именно там одиноко стоит дом Амирова, и именно туда зовёт меня сердце.
На улице темно и уже весьма прохладно. Цокаю каблучками по асфальту, медленно, но верно приближаясь к заветной цели.
Вот этот дом. Высокий забор и уносящиеся ввысь верхушки сосен. А рядом автомобиль Амирова, небрежно брошенный на обочине. Значит, Лерой здесь. Я не ошиблась.
Не дав себе ни минуты на раздумья, нажимая на кнопку звонка. Знаю, что прогонит. Ожидаю, что вновь поднимет на смех. Но моё сердце рвётся к нему, и он впускает, не говоря ни слова.
Тропинка к крыльцу вымощена плиткой. Всё аккуратно и так по-домашнему. Здесь уютно и очень мило. Это помогает идти вперёд. Идти к нему.
Но сто́ит зайти в дом, как всё меняется. Вокруг разгром: перевёрнутая мебель, разбитая посуда, в воздухе запах спиртного, а в углу сидит Лерой. На полу. Обхватив голову руками. Ему плохо! А мне... А мне страшно! Таким я Амирова не видела никогда.
Осторожно подхожу ближе, но осколки битых тарелок или чашек хрустят под ногами, заставляя Лероя очнуться и посмотреть на меня.
В его глазах – пустота и дикая, невыносимая боль.
– Лерой! – позабыв о своём страхе, подбегаю к нему ближе. – Что с тобой?
– Убирайся! – выплёвывает с ненавистью Амиров, прикрывая глаза, но я лишь мотаю головой.
Я не уйду. Не могу. Не сейчас. Вместо этого протягиваю ладонь и касаюсь его щеки. По телу моментально пробегают разряды электрического тока. Я впервые ощущаю Лероя так близко. Он вновь открывает глаза и явно пытается сфокусировать на мне взгляд. Амиров пьян в стельку.
– Пошла вон, – бормочет он, наконец, встретившись со мной глазами.
– Я не уйду, Валер, – выдыхаю сквозь слёзы, уже двумя руками вцепившись в его лицо. Даже такой побитый и грубый, он дорог мне. – Я хочу помочь.
Лерой закрывает глаза и явно успокаивается, но потом вновь смотрит на меня и тут же изменяется в лице:
– Арина, вон!
– Закрой глаза! – шепчу, зарываясь пальцами в его густые взъерошенные волосы, а он мотает головой и с силой отталкивает меня от себя, а затем встаёт и, качаясь, идёт в сторону кухни, точнее того, что от неё осталось.