– Не смей приближаться ко мне.
– Ты ведь понимаешь, что я не мог.
– Это ничего не меняет.
– Сола…
– Ты даже не попытался! – шиплю сквозь пелену подступающих слез, которых этот мерзавец больше никогда не увидит. Сдерживаюсь из последних сил. Мне хочется причинить ему боль. Физическую. Накинуться и бить, пока не перестану чувствовать собственных рук.
– Поверь мне, я умер в тот же день вместе с тобой.
– Не верю! – Едва не рычу от собственной беспомощности перед этим мужчиной. Его слова прожигают меня подобно горящим углям, подобно кислоте, растекающейся по венам. Нет. Он не скучал! Не пытался! Не любил! – Зачем? Зачем ты вернулся? – срываюсь на дрожащий шепот.
– Я просто хотел увидеть тебя.
– Ты всегда делаешь то, что хочется, а на желания других тебе наплевать…
– Что происходило в машине? – как ни в чем не бывало спрашивает он.
Я не сразу нахожусь с ответом. Зато постепенно понимаю, почему этот дьявол здесь. Неужели он следит за мной? И как давно? И вообще, откуда он узнал, что я покинула Америку? Плевать. Это последнее, что должно меня волновать. К тому же его манера даже сейчас держаться так, будто он выше всех, просто выводит меня из себя.
– А сам как думаешь? – ядовито интересуюсь. – Ты считал? Сколько это длилось?
– Сола… – в его тоне звучит угроза, и Рафаэль расслабляет верхние пуговицы рубашки.
– Думаешь, я тебя ждала? – Истерически смеюсь и не могу остановиться, пока не замечаю, как взбесившийся дьявол стремительно сокращает расстояние между нами. Однако я не собираюсь опускать глаз или отступать. Я приму его. А потом уничтожу безразличием. Поэтому когда он оказывается в непозволительной близости, я вскидываю подбородок и с вызовом заявляю: – Я не ждала тебя. И сейчас испытываю к тебе только одно чувство. Меня тошнит, Рафаэль. От тебя. Твоего запаха. Ты мне против…
Дьявол толкает меня в стену, грозно нависает сверху и, расположив руки по обе стороны от моей головы, склоняется к самому уху.
– Если я узнаю, что ты трахалась с ним… я убью его. Размажу его мозги прямо под твоими ногами. Я не буду на тебя давить и дам время. Но прошу, не делай ничего, что повлечет за собой необратимые последствия.
От его мрачного обещания каждая мышца на моем лице застывает, а дыхание сбивается, воздух как будто застревает в горле. И мне приходится приложить нечеловеческие усилия, чтобы следующие слова произнести как можно более твердо.