От вопросов голова взрывалась. Где-то за стеной на мою женщину, как на святую, сошедшую с иконы, смотрел другой мужчина. Уговаривал ее начать новую жизнь без геморроя в виде «бывшего». А меня, будто в наказание за прежнюю уверенность, без жалости и остановки мучили сомнения.
Словно буром сверлили виски.
Холодными иглами впивались в кожу.
Наслаивались.
И жалили.
Ума не приложу, сколько бы я еще занимался этим мазохизмом... Не представляю, до чего довела бы ревность, но в какой-то момент дверь ванной комнаты неожиданно открылась и послышался знакомый уставший голос:
– Сделай, пожалуйста, воду теплее. Здесь воспаление легких подхватить можно!
Аглая зафыркала. Обхватив себя руками, запрыгала на носочках. Только когда добавил горячей, мельтешение за спиной прекратилось.
– Не уехала со своим рыцарем в сверкающих доспехах? – Я оперся двумя руками о кафель и уткнулся в него лбом. Хорошо хоть плитка сохранила холод. Какое-то облегчение.
– Считаешь, нужно было ехать?
– Ну, он же не я. Не бросал тебя. Плакать не заставлял. Настоящий святой. По ночам, наверное, и нимб над головой светится.
– Да, похоже, я поторопилась выставлять Илью за дверь. Ты так рекламируешь...
Я не видел, но почувствовал, как спины коснулась грудь. Ещё совсем недавно этого хватило бы, чтобы слететь с катушек, а сейчас стало просто прикосновением. Возбуждающим, но не больше.
– Могу попросить охрану, чтобы остановили.
– Отличный план! Чемоданы не забудь мне собрать. – Аглая прижалась ближе. Ладонью звонко хлопнула по плечу. Не больно. Будто звала.
– Ты запретила мне прикасаться к твоим чемоданам. Помнишь?
– Так я и к себе запретила прикасаться. Но что-то не сильно ты слушался этого приказа.
– Вот потому я тебе и говорю – догоняй своего героя. – Пальцы скользнули по плитке и сжались в кулаки. – Не упусти шанс. А то вечно придётся со мной маяться.
– То, что маяться, я уже поняла.
Она вдруг отшатнулась от меня. Потом потянула за руку, требуя, чтобы развернулся.
– Я не спрашиваю у тебя, откуда ты знаешь Илью. Не прошу извиниться перед ним. Но... зачем нужно было его ещё и обвинять? Неужели не заметил, что твоя охрана с ним сделала? – заговорила Аглая уже совсем другим тоном. Жестким. – Губу, скорее всего, зашивать придётся. Похода к зубному тоже не избежать.
– Его счастье, что я до него не добрался.
Вместо того чтобы обернуться, я только головой мотнул.
– Так переживаешь, что не смог избить невиновного человека?
– Переживаю, что ты время тратишь. Стоишь тут со мной ругаешься, а Пилюлькин улететь в Москву может. Один по трем билетам.