А тут еще я подорвала доверие Милены к себе, у нее просто не осталось человека, которому она верит. Я, будто назло, показала, что нет ничего надежного, и теперь должна восстановить по кирпичикам уверенность девочки. Нет, не во мне. В ней.
Детям так часто вбивают, что они ничего не могут без взрослых, что они в это верят. Да, стремятся вырасти, стать самостоятельными, но самыми успешными людьми становятся те, в кого безмятежно верят.
И я верила в Милену. Она лучшая версия меня, более добрая – это показало наше упражнение с монстрами.
– Пока мы едем, напиши тридцать пунктов того, чем ты любишь заниматься, – попросила я.
– Хочешь быть моей крестной-феей и исполнить их?
– Почему бы и нет? Пусть я еще ни разу ни у кого не была крестной, но крылатой леди мне никто не мешает быть. Только заедем в магазин за стрекозиными крыльями.
На самом деле это любимое занятие могло бы помочь мне найти то, что действительно нравится Милене. Да, она говорила, что хочет быть такой, как я. Помогать людям. Но подростки всегда примеряют на себя роли взрослых, чтобы осознать свое будущее в мире, попытаться устроиться в нем. Но, скорее всего, ее истинные желания будут иметь очень мало отношения к моей профессии.
Я смотрела, как легко давались девочке первые десять пунктов, и улыбалась. Я знала, как тяжело будет после двадцатого. Это кажется, что нам интересно все. Но чем дальше продвигаешься, тем серьезней относишься к тому, что пишешь.
Вдруг Милена подняла голову.
– А ты? Напишешь мне свои двадцать пять пунктов любимых занятий?
Я удивленно моргнула, а потом медленно кивнула.
Интересно, на самом деле это я ей помогаю или она мне?
***
Как я и думала, пункты Милены не имели никакого отношения к работе с людьми. Она обожала животных, и одним из ее первых пунктов было: “Гладить кошек и собак”.
Вот так!
А не общаться с людьми, как было у меня.
Милене нравилось то же, что и обычным людям: путешествовать, купаться в море, делать покупки и праздновать.
“Я люблю быть дома в одиночестве” – написала девочка. И в любом другом случае это могло значить, что она просто интроверт, но не в этот раз. Я сразу поняла, что за этим скрывается: она устала бродить по улице, пока он не уснет.
Он – ее монстр. Он – мой монстр. У нас он общий на двоих, хоть и обладал разными телами.
В ее списке любимых занятий было много обманок, как и в моем.
“Люблю носить маску на лице” – не потому, что она была скрытой личностью, а потому, что она могла грустить под ней сколько угодно.
“Люблю лагеря” – и ее любовь была связана с тем, что она была далеко от дома.