Я соглашаюсь с ней, и мы садимся в автомобиль. Сидим ждём папу. Его все нет и нет.
А я все думаю о Богдане. Через неделю его переведут в реабилитационный центр в область, и мы не сможем его так часто навещать. Разве что раз в неделю. Плохо это или хорошо, сама не знаю. Очень переживаю за него и боюсь, как бы хуже не стало. Ведь здесь с нами какая-никакая поддержка, а там он будет один.
– Эх, как бы я хотела иметь волшебную пилюлю, которая поможет нам всем. Поможет Богдана поставить на ноги. Поможет тебе убрать проблемы с кожей. Может, и нам с отцом поможет, – печально вздохнув, произносит мама с переднего сидения.
– А у вас что с папой?
– Да все нормально. Просто мы совсем перестали общаться. После аварии Алик работает как проклятый. Берет подработки. И времени ни на что нет.
– Я заметила, вы стали часто ссориться, – отмечаю я.
– Ох, Кира. Бабушка каждый выходной ходит в церковь и ставит свечи за нашу семью. Может и мне пора…
– Не знаю, мам. Честно сказать, нам не в церковь пора, а дать Богдану хороших люлей, чтобы уже взял себя в руки по-мужски. Вот реально, достал он уже.
– Отец пытается, но он его не слушает. А психолог говорит, что давить нельзя, это может повернуть всю ситуацию в ещё худшую сторону. Он может вообще окончательно закрыться в себе.
– Ты ходила к психологу? – удивляюсь я.
– Да, ходила. К семейному психологу. Я и сейчас хожу. Советуюсь, как лучше разговаривать с сыном, чтобы ему помочь побороть это тяжёлое испытание.
– И как?
– Пока никак, сама же видишь. Психолог должен беседовать с ним лично, а не через посредника.
– Ой, папа идёт.
– Расстроенный, – замечает мама.
– Значит разговор прошел как всегда… Никак!
– Боже мой, спаси нас и сохрани, – шепчет мама.
Я молчу и отворачиваюсь к окну. По стеклу начинают бить капли дождя. Сперва мелкие почти незаметные, потом все сильнее и сильнее. Крупные капли разбиваются о стекло.
Дверь открывается, и папа залезает в салон.
– Ну как? – спрашивает его мама.
– Будет ливень! Тучами все заволокло.
В субботу после обеда я одеваюсь теплее, беру с собой блокнот со стихами и выхожу на улицу. Иду к набережной, чтобы словить вдохновение.
Вчера вечером Юля звонила мне и слёзно просила написать романтический стих. И сейчас я честно пытаюсь это сделать. Просто попробую, вряд ли я ей его передам. Хотя… все может быть.
Нужно стать лучше, и может тогда жизнь повернется другой стороной и согреет лучиком солнца? Все равно мне с Дамиром ничего не светит! Он враг! А вот Юлька вполне может стать счастливой… В чем я собственно до конца не уверена.