Я поморщился, вскинул руку, давая понять, чтобы Лера замолчала. И она послушалась, замолкла и как будто стала меньше.
– Почему ты мне все не рассказала? Я не понимаю, Лер, – признался я.
– Да потому что я боялась! За наш брак боялась, Родионов, как ты этого не понимаешь? Кто знал, что эта стерва способна была навешать тебе на уши? Но я все же поняла свою ошибку. И пыталась раз за разом избавиться от этой дряни. Даже предлагала ей суммы, на которые бы она смогла исчезнуть и больше не появляться. Но она сделала ставку на тебя. – Лера зло рассмеялась и промокнула уголки глаз пальцами.
– Что значит – ставку? – уточнил я.
– А то и значит! Ты – гораздо более лакомый кусочек, чем просто бабки за то, чтобы быть возле Снежаночки и выполнять материнские обязанности, прикрываясь местом няни. И, как видишь, у нее это получилось. Теперь ты ее любишь, а я при этом никто.
Я поднялся из-за стола, не в силах больше находиться в этом всем и желая лишь одного – отправиться домой и поговорить с Лали. Складный рассказ Леры мог быть разбит в пух и прах одним лишь словом той женщины, которой я так безоговорочно верил. Ей достаточно было сказать, что она для Снежаны никто, просто няня. И это бы убедило меня во всем.
– Я тебя понял, Лер. Спасибо, что рассказала, – произнес я, и прежде чем жена мне ответила хоть что-то, направился к выходу из ресторана.
Домой я примчался через полчаса. Снедаемый сомнениями и миллиардом разных мыслей, вошел на кухню, где застал Лали готовившей для ужина очередной свой кулинарный шедевр. Некоторое время я стоял, наблюдая за ее хрупкой фигуркой, не представляя, что мне делать со словами Леры, если они вдруг окажутся правдой.
Она обернулась, и испуганно на меня посмотрела, как будто мысленно ждала, что я приеду и начну разговор на ту тему, которая ей совершенно не понравится. И я задал вопрос первым:
– Ты, кажется, хотела мне что-то сказать?
Лали растерянно моргнула, выключила конфорку и сделала глубокий вдох.
– Да, хотела, – сказала она и кивнула за стол. – Может, присядем?
– Давай, – подернул я плечами. Устроился на одном из стульев, дождался, пока Лали сядет напротив. – Я слушаю, – сказал ей, а сам молился, чтобы она заговорила о какой-нибудь незначительной ерунде. Но уже знал, что речь пойдет именно о материнстве Лали.
– Я хотела сказать тебе… в общем… та Оля, с которой, ну…
– Которую я трахнул в том баре? – вскинул я бровь.
Лали стушевалась, но ненадолго. Сначала опустила взгляд, потом опять подняла на меня глаза.
– Да. Это я и есть, – все же сказала она, и у меня все внутри оборвалось.