– Что? – спросил Илья, когда пауза затянулась и я вдруг поняла, что не сказала ни слова.
– Скажи… пожалуйста, что наговорила тебе Лера?
Я поймала в ответ изучающий взгляд, словно Родионов примерял на меня слова своей жены и решал – так оно или нет. А значит, сомневался.
– Она сказала, что ты пыталась продать Снежану бездетной женщине. Лера привела ее на встречу.
– Это неправда! – вырвалось у меня возмущенно и теперь уже я вглядывалась в Илью, пытаясь понять – неужели он поверил этим словам? Нет, даже не так! Неужели он допускал просто мысль, что я могла так поступить?
Нет, я понимала, что мы друг друга почти не знаем. Что с женой он прожил куда дольше и у него больше оснований верить ей, чем мне. Но ведь этот человек видел, как Лера способна лгать! Он своими глазами наблюдал за тем, как я обращаюсь со Снежаной! Он мог заметить, что она для меня значит! И сейчас он, признававшийся мне в любви еще вчера, сегодня думал, что я могла продать свою дочь….
– И ты ей поверил? – выдавила я, не в силах скрыть возникшую внутри горечь.
Его ответное молчание резало больнее ножа.
– Я не знаю, кому и чему верить! – взорвался в итоге Илья. – Знаю лишь, что ты мне солгала!
– У меня были на это причины! – почти выкрикнула я в ответ.
– Я не хочу сейчас ничего слушать, – отрезал Родионов. – Я уже сказал тебе – все решим потом!
И с этими словами он вышел, а я больше не пыталась его остановить. Главное я уже услышала.
Сегодня Лера наплела ему, что я пыталась продать свою дочь, и он сомневался во мне – как минимум. Завтра она наврет ему что-нибудь еще и Родионов вышвырнет меня отсюда в два счета. И случится именно то, чем угрожала мне уже однажды Валерия – меня лишат всех прав на дочь.
Конечно, можно было сидеть здесь и ждать чуда. Того, что Илья остынет и все поймет. И я очень хотела ему довериться, и так и сделала бы, если бы не была матерью. Если бы не боялась до полусмерти потерять своего ребенка.
Он не верил мне и у меня тоже не было причин верить ему с этого момента. Я знала лишь, что должна защитить свою девочку. Человек, которого я любила, снова превратился в угрозу для меня и Снежаны. Сегодня я не узнавала в нем того, кто говорил, что любит меня и хочет прожить со мной жизнь. Хотя нет, мне он такого напрямую не говорил. Он сказал это Лере и это могло быть всего лишь отмазкой с целью избавиться от жены.
Я наверняка поступала неправильно. Но просто шла по пути наименьшего риска. Потерять Илью мне было страшно и больно, но жить как на пороховой бочке в страхе, что меня лишат дочери – я не могла тоже. Поэтому сделала то единственное, что диктовал мне материнский инстинкт.