Когда мне было семь, на территории нашли гнездо с ежихой и ежатами. Ну, мы с ребятами и напоили маманьку молоком. Из лучших побуждений, конечно, да и просто не знали тогда, что для ежей молоко – яд. Через два дня ежиха скончалась, и ежат забрали в зооуголок в школе. Но один достался мне. Это я упросил маму, чтобы ухаживать за ним.
Ну и ухаживал. Жил он в аквариуме, по ночам топотал, как слон, и постоянно что-то скрёб. Играл я с ним фантиком от конфеты на ниточке, он за ним бегал, как кошка. Кормил его фаршем, иногда жуками и кузнечиками, если удавалось поймать. Любил я этого зверя, да и он меня, надеюсь, тоже.
Но два года спустя его не стало. Лежал в аквариуме кверху пузом и не шевелился. Я сообщил об этом матери. Та меня успокоила, сказала, что ёжик ушёл в мир иной, но у меня обязательно сохранится память о нём.
И на следующий день вместо тельца ежа я обнаружил в аквариуме его резинового собрата. Он выглядел точь-в-точь как настоящий, но я же дураком не был, понимал, что игрушка. Тем не менее мать оказалась права: я действительно на всю жизнь запомнил своего ежа.
Если не ошибаюсь, в психологии подобное называется якорем. И моя мать им воспользовалась, чтобы навсегда сохранить мне воспоминания о друге детства.
Корд взболтнул упаковку сока.
– Будешь? – предложил он Скрипачу.
– Нет, спасибо, пей.
Корд залпом выпил остатки. Затем выкинул упаковку в урну рядом с лавочкой.
– Теперь я понимаю, почему ты так поступил со стажёром. Но почему ты хранишь такую важную для себя вещь на работе?
– Потому что, – немного грустно вздохнул Корд, – лучшие дни моей жизни проходят именно там. Дома я ночую да отдыхаю, а самое интересное происходит в стенах Управления. Потому и ёж там. Смотрю на него, например, когда нудную работу выполняю, – и на душе хорошо становится. Кстати, о работе. Пора мне кое-что сделать.
– Ах да. Я же обещал показать тебе куртку…
– Нет, я о другом, – отмахнулся Корд. – Мне давно уже следовало искупаться.
Они вернулись к пруду.
– Ножик есть?
– Конечно, – Скрипач вынул из кармана брюк перочинный нож и протянул Корду.
– Подержи пока.
Корд развязал кеды и стащил носки. Скрипач, с удивлением глядя на него, пробормотал:
– Ты серьёзно собираешься туда лезть?
– Ну да, – Корд, уже скинувший рубашку, теперь расстегивал джинсы. – Ты ж сказал, что помнишь, где лежал труп в мешке? Вот и покажешь.
– Но вода ж холоднющая!
Корд, закончив с джинсами и кинув их на горку своей одежды, взял у Скрипача нож и направился в пруд.
– Да нет, терпимо, – резюмировал Корд, зайдя по пояс. – Сколько ты говорил метров, пятнадцать?