– Мы прорвемся, чего бы это ни стоило, и вытащим тебя, где бы ты не была.
– Спасибо, Джон.
Грустно и устало улыбаясь, принцесса пожимает шершавую руку Солдата своей изящной, унизанной перстнями ладонью. На секунду, поддавшись чувствам, что появились в его душе при первом же взгляде на восхитительную принцессу, Джон шагает к ней, но принцесса тактично отстраняется, нежно глядя на опустившего голову Костю. Джон останавливается, а Эалия вновь поворачивается к нему и смотрит в глаза.
– Возможно Джон, познакомься мы чуть раньше, все могло бы сложиться иначе.
Жизнь Императора утекает, словно песчинки в песочных часах. Его тело окутано мерцающим алым свечением. Оно кормится его силой и его жизнью, не давая пошевелиться – даже вдох отнимает магию и наполняет сетку. Глава Совета надменно и презрительно смотрит на Императора сверху вниз. Император, прикованный свечением к стене, не может пошевелить головой, но взгляд его глаз ясен и тверд.
– Хочешь знать, сколько тебе осталось?
Император молчит, что он может ответить безумцу? Его видение открылось несколько часов назад. И он предчувствует бесславный конец Главы, но лишь только это, судьбу дочери увидеть он не может.
– Тебе лучше знать, ты же Император. Пока. Завтра на Земле случится потоп. Мой потоп, масштабнее, чем предыдущий, разумеется. И грамотно осуществленный. За несколько часов Планета очистится от человеческой скверны. Благодаря мне, миллионы жизней, отправятся в преисподнюю, где им самое место. Без особых мучений, к сожалению, но в этом вопросе приоритетнее время. Завтра, я стану владыкой Земли и Гипербореи. И разделю свой триумф с тобой.
– Твое больное честолюбие тебя погубит. Как погубило Отцов.
– О, не сравнивай меня с ремесленниками. Я творю искусство. И тебе стоит беспокоится не обо мне, подумай об Эалии.
Глава бьет в больное место, Император давно бы разорвал нить жизни, будь уверен в безопасности дочери.
– Ты ничего не можешь.
– А к чему она мне? Он нужна Советнику, но со дня на день он тоже умрет. Ты сможешь насладиться этим зрелищем, как-никак он предал тебя. А Эалия… у красоты всегда короткий срок жизни.
– У тебя ничего. Не выйдет. Ничего. Поверь мне.
– До завтра. Мой Император… – усеивая льдом пол камеры, прощается Глава Десятки. Его раздражает несгибаемость Императора. Но завтра он его сломает.
Обстановка в доме Алана пропитана нервозной тревожностью. Соня ходит по комнате взад – вперед, изредка оглядывая компанию. С одной стороны, она хочет броситься в неизвестность и начать делать уже хоть что-то, с другой стороны, ее рациональная натура требует прекратить панику и действовать согласно договоренностям, горячка может лишь навредить. Но каждому человеку на свете знакомо, как тяжело прийти к компромиссу между разумом и чувствами.