— Дуры! — рявкнула она. — Вы бы лучше поинтересовались, кто и за что платит вашей труженице. Да если бы не она, — мама обвиняюще ткнула в меня пальцем, — мы бы все сейчас были в шоколаде! Что смотрите? Не знали, что вашу святошу Рябинин-старший потягивает? Не удивлюсь, если и младший отметился.
— Ну, здрасьте, баба Настя, — я с отвращением взглянула на женщину, по какому-то недоразумению являющуюся моей матерью.
— Ку-куда… как п-потягивает? — пролепетала Стешка и тут же покраснела. Похоже, у младшенькой сложилось какое-то неправильное представление о процессе потягивания.
А старшая сорвалась на родительницу, как одичавшая овчарка, напомнив той заодно, что это именно она с первых дней знакомства бросалась на рябиновый сук и продолжает это делать. Алекс и в часики мамины ткнула, и в новые серьги, и кучу обновок припомнила…
А я-то серьги даже не заметила. Дурак этот Рябинин. А Вадьку мама зря сюда приплела, да ещё при Алекс.
— Да ничего у меня с ним нет! — заорала мама. — Часы? Шмотки? Да чтоб вы знали, все эти подарки за моё молчание!.. Чтоб я не мешала их отношениям! А вы сами как будто ничего не замечали! Да он мне даже голос запретил на неё повышать!
Трындец! Невообразимый… Это что, у мамы такая буйная фантазия или какие-то грязные игры Рябинина?
Но хуже всего, что девчонки неожиданно смолкли и уставились на меня. Они реально поверили?
— Это неправда, — спокойно говорю им, но сомнение в глазах девчонок никуда не исчезло.
Что они от меня хотят? Разве я должна оправдываться? Или, чтобы они поверили, в ответ мне тоже надо орать с пеной у рта?
Мне неуютно под перекрёстными взглядами моей семьи… И я вдруг ловлю себя на мысли, что квартира, где нам так хорошо было с Бабаней и Ричардом, больше не мой безопасный дом… Мне очень плохо здесь…
— Это неправда? — с надеждой и мольбой переспрашивает Стефания.
А разве я уже не сказала?
Или о чём она? О Вадике? Я не хочу больше выяснять… Хочу уйти отсюда… К моему Ричи.
И сейчас я очень благодарна тому, кто звонит в дверь нашей квартиры. Их квартиры. Мне всё равно, кто там, за дверью — менты, соседи, бандиты… Чужие люди, даже очень злые, не могут ранить душу.
— Сыно-ок! — раздаётся из коридора мамин торжествующий вопль. — Слава богу! Алекс, сыночек, ты уже всё знаешь?
— Ой, Санька… — пищит Стеф и вслед за мамой покидает кухню.
— Я не верю, — серьёзно произносит Алекс и тоже направляется навстречу брату, бросив мне на ходу: — Потом поговорим.
А может, меня правда забрали у других родителей? А иначе откуда такая волна отвращения при звуке голоса родного брата?