— Погоди, — участковый торопится ко мне и, неожиданно смутившись, бормочет: — А этот… ну, Рябинин твой, он это… у вас с ним…
— Это отец моего друга, дядь Серёж, и свёкр моей сестры, — спешу помочь сильно разнервничавшемуся дядьке.
— А-а, — выдыхает он облегчённо, — ну тогда хорошо. Но, если что…
Ах, если бы, дядь Серёж…
Мамины вопли я услышала ещё со второго этажа и пулей рванула вверх по лестнице.
А дома траур — папа подал на развод. Чего, спрашивается, он вообще так долго тянул? Может, забыл, что женат? А новая пассия как раз ему напомнила. Не удивлюсь, если так оно и было.
Я устало плюхнулась на табурет, понимая, что придётся поприсутствовать на семейном совете, а сон — отложить. Мама не в себе — глаза опухли от слёз, голос осип от крика, но ещё справляется:
— Сволочь! Паскуда! Ненавижу! Хер ему, а не развод! Так просто они от меня не отделаются, тварюги!
— Я не понимаю, что ты разоряешься, — спокойно спрашивает Алекс, размешивая в чашке сахар. — Ты же сама от него сбежала, да ещё и в другую страну. Вряд ли сейчас кому-то интересно твоё согласие. Ты — дезертир!
— А ты вообще молчи! — взвизгивает мама. — Сама просрала своё счастье, а теперь хочешь, чтоб и у матери его не было? Эгоистка неблагодарная!
— Послушай, мать, — рявкает Алекс, — да ты своё счастье почти двадцать лет имела вдоль и поперёк! Дай ему, наконец-то, отдохнуть от тебя.
— Отдохнуть? И позволить какой-то шлёндре толстомясой кувыркаться с вашим папашей? В моей постели, между прочим! Ну спасибо, дочь! Ты точно, как твоя бабка. Эта старая проститутка, небось, там теперь приплясывает от радости… Ну ничего, попляшут они у меня… Я у этих жлобов всё оттяпаю.
— Молодец! — развеселилась Алекс. — И на алименты подать не забудь!
— И подам! — с энтузиазмом подхватила мама.
— Мам, ты чего? — вмешалась Стешка. — Зачем п-позориться, у нас ведь всё есть, и папа нам п-постоянно помогает…
— Степаш, ну ты-то хоть не лезь, если не понимаешь! Папаня твой отлично устроился — и дом у него, и шалава под боком… Да! — мне Лидка всё рассказала, с кем он там шоркается. А главное, никаких хвостов у него — красотень! А на мне трое детей и двое малолетних, кстати. Закон на моей стороне!
— Это ещё кто чей хвост! — оскалилась Алекс. — И ничего, что одна из малолеток за один день впахивает больше, чем ты, мать-героиня, наработала за всю свою жизнь?
— Знаю я, как и чем она пашет, — многозначительно выдаёт мама, одаривая меня злым взглядом.
Я тоже знаю, на что она сейчас намекает, но меня хватает только на усталую улыбку ей в ответ. Зато девчонки мгновенно ощетинились, чем только распалили маму.