Подойдя к постели, раскинула руки и спиной упала на неё. Вслушиваясь в тишину, некоторое время полежала с закрытыми глазами и вскарабкалась выше. К изголовью кровати. Подложив под поясницу подушку, приняла сидячее положение.
Сделав предупредительный стук, в комнату вошёл бес. Он вернулся с полным подносом еды. Мне попался образчик заботы. Столько сочувствия было в его взгляде. Не позволяя подняться с постели, Хэксон поставил мне поднос на колени. Присев на край кровати он заботливо предлагал отведать то или иное блюдо. Спрашивал, не слишком ли горячо? Достаточно ли соли в приготовленных блюдах? Сахара?
Признаться, своим чрезмерным вниманием он мешал мне спокойно поесть.
Тепло, поблагодарив беса, настойчиво выпроводила его.
Постанывая при каждом движении, наколола кусочек мяса и отправила в рот. Мышцы ныли и требовали отдыха. Запах пота казалось, полностью пропитал меня и одежду, забивая аромат еды. Впихнув в себя немного мяса с грибами, ощутила подкативший к горлу тошнотворный комок. Исходящий от меня запах напрочь убил аппетит. Скривилась и запила съеденное соком.
Закончив, пусть будет, с поздним обедом переставила поднос на другую сторону широкой кровати.
Глаза слипались, мышцы нещадно ныли моля об отдыхе. Хотелось закрыть глаза и провалиться в оздоровительный сон. Уловив резкий запах пота, скривилась и поняла: о сне придётся забыть.
Сначала душ, потом отдых.
К счастью, ванная находилась за задней дверью. Рядом с кроватью.
Охая и ахая, превозмогая ломоту в теле, я кое-как доковыляла до ванной. Скинула грязную одежду, и сделала невозможное. Приняла душ! Не жалея себя, мочалкой растёрла кожу до красна, смывая противный запах пота.
Мысленно поздравив себя с этим героическим делом, вернулась в спальню. По возвращении обнаружила там Эйгена с целителем. К их счастью, я воспользовалась мужским халатом позаимствованном с крючка на стене. Тут он пригодился как нельзя кстати. Иначе демонам было несдобровать.
На удивление объёмный халат сел по фигуре. Превосходно скрывала отсутствие нижнего белья. Своё я постирала и повесила сушиться.
Целитель, в зелёной, на удивление опрятной мантии с безграничным терпением на лице, дожидался меня. В облике Эйгена ничего не изменилось. Он оставался самим собой: уверенным и непоколебимым.
— Прошу, проходите и ложитесь на кровать студентка Неля. Мне нужно вас осмотреть, — плохо сдерживая досаду велел магистр Стром. Его выдали глаза. В них промелькнули отголоски негодования. Ему было противно расшаркиваться перед полукровкой.
— Вы свободны. Обойдусь без вашего целительского вуду, — тихо постанывая села на кровать, — я отказываюсь от целительских услуг. От синяков никто не умирает.