Когда я добрался до гостиной, дверь уже была открыта, и Миразель замлела, прислонившись к ней лицом, обращенным в сад.
— О, как я соскучилась по здешним цветам.
— Верно, — сказал Макс. — Они намного лучше, чем суетливые террасы, которые вы видели в столице.
Милая улыбка расплылась по ее лицу.
— Я скучала по тебе, Макс. Ты такой милый. Мне всегда нравилось, что ты такой хороший человек.
Если бы я не была так озадачена, я бы посмеялась над этой характеристикой.
— Спасибо, Миразель, — равнодушно ответил он.
И тут она повернулась ко мне лицом.
— А ты… Ты такая милая, Тисана. Действительно красивая.
— Спасибо, — ответила я, потому что не знал, что еще сказать.
Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что я никогда не называла ей своего имени.
— Не попадай в неприятности, — сказал ей Макс, но к тому времени Миразель уже выплыла за дверь, завороженная цветами.
Он закрыл ее за ней и раздраженно вздохнул.
— Вознесенные. Ну что за способ проснуться.
— Что… с ней не так?
— С чего ты взял, что с ней что-то не так?
Я одарила его взглядом, который молча упрекал его за то, что он имел наглость думать, что я глупая.
— Она безобидна, — сказал он. — Она просто бродит вокруг. Она немного странная, но я полагаю, в этом есть смысл, поскольку она не всегда была человеком.
Не всегда был человеком?
— Кем она была? — спросила я, сразу очаровавшись.
— Колибри.
Я тупо моргнула, глядя на него. Он взял с каминной полки одну из множества золотых фигурок и бросил мне.
— Как это.
Я посмотрела на изображение птицы у себя на ладони — заостренные крылья и длинный клюв. У нас они были и в Трелл, хотя, конечно, слово на Терени было другим. Мой нос сморщился.
— Ко-ли-бри, — повторила я, запоминая слово.
У меня было отчетливое ощущение, что он дразнит меня.
— Да, — ответил Макс слишком небрежно. — Она хотела быть человеком, и я сделал ее им.
— Ты сделал ее…
— Да.
— Ты можешь…
— Да.
Я взглянула на фигурку, потом на Макса, который выглядел слишком довольным собой.
— Ты лжешь, — сказала я. — Шутишь.
— Я? Никогда. Я совершенно лишен чувства юмора. — Он зевнул. — В любом случае, я уверен, что мы будем видеть ее здесь чаще. Ей нравятся цветы. Что и понятно, я полагаю.
Примерно три четверти меня были уверены, что он издевается надо мной. Другая четверть думала, что он, по меньшей мере, сильно преувеличивает.
— Ещё слишком рано. Я не создан для этого. — Макс начал прокрадываться в свою спальню. — Надеюсь, я смогу поспать еще несколько часов, и никто больше не забредет в мой дом, поскольку это, по-видимому, модно в наши дни.
Я постояла в гостиной еще несколько минут, все еще держа фигурку птицы в руке, думая о пустоте за чертами лица Миразель. Затем я подняла взгляд и проследила за голой спиной Макса, неторопливо прогуливающегося по коридору. Длинный шрам пересекал ее, начиная с правого плеча и спускаясь к левому бедру, проскальзывая под пояс брюк.