– Но ты забываешь, что обычно делают с психами! Их упекают в психушку и там становятся жалкими овощами. Я не позволю забрать свою жену в психиатрическую клинику!
– Между прочим, Александрии там обеспечат куда более должный уход, нежели в тюрьме, – похрустывая фалангами, следователь Уэллс Джаха с интересом посматривал на Кларк, прижавшуюся к своей любимой.
– Я больше ничего не желаю слышать ни о заключении, ни о психушке, с меня хватит! – Кларк схватила Лексу за руку и поспешила покинуть дом, но следователь преградил им путь, несмотря на уверения Маркуса в адекватности Лексы.
– Дружище, ты сам понимаешь, что мы не должны отпускать с места преступления подозреваемого. Как бы вам всем того не хотелось, но есть труп, от которого мы не можем избавиться, просто выбросив на свалку или в реку, и есть убийца…
«Убийца…Убийца…Убийца» – слова врезаются глубоко в мозг, как опухолью сжирая все хорошее, что было у Лексы. Джаха прав, она – убийца. Убийца убийцы.
«Убийца…Убийца…Убийца» – дробью в ушах отзывается это единственное, но такое остро-воспаленное слово.
Лекса находится где-то далеко от реальности, а просьбы Кларк о том, чтобы ее не заковывали в наручники игнорируются. Девушка едет на заднем сидении полицейской машины со скованными наручниками запястьями.
Последнее, что помнила Лекса, это как лоб Кларк прислонился к мокрому от дождя окну машины и голубые глаза были полны слез. Слипшиеся от дождевой воды светлые волосы прядками прилипали к щекам Кларк, а ее лоб по-прежнему вбивался в скользкое стекло. Лекса отвела в сторону глаза, не желая показывать своих слез. Все должно было закончиться не так. Но даже Маркус Кейн, казалось, не был сейчас на ее стороне. Весь мир был против нее. Кроме одного единственного человека, которому Лекса по-прежнему доверяла.
***
В камеру Лексы зашел Маркус Кейн и защелкнул на ее запястьях металлические браслеты. Девушку привели в серую тесную комнату, где кроме стола, двух стульев и настольной лампы не было больше ничего.
– Постарайся расслабиться и рассказать все, что помнишь о том дне, когда ты забила до смерти Карла Эмерсона, – приятный с виду, холеный адвокат уселся напротив Лексы и с любопытством разглядывал свою клиентку.
Лексу держали в камере уже вторую неделю, потому что найти хорошего адвоката быстро не так просто в Лос-Анджелесе. Девушка осунулась лицом, а оранжевая форма лишь подчеркивала ее худобу. Ей не позволяли даже видеться с Кларк. За все это время им позволили поговорить лишь пару раз, и те по минут десять, не больше, а этого было слишком мало.