— В последний раз, — то ли мне, то ли себе озвучивает Алекс, обхватив свой член и утыкая упругую головку во влажный вход.
Мой рот накрывает широкая ладонь, и Алекс, глухо пробормотав очередное ругательство, проталкивается в меня. С шипящим хрипом заполняя и растягивая, заставляя мои внутренности подвинуться.
Не отрывая полыхающего иссиня-черным огнем взгляда от моих глаз, озверевший босс подхватывает мои бедра руками и начинает двигаться во мне со скоростью поршней двигателя спортивного авто.
Я жмурюсь и кусаю губы, принимая свирепые толчки и с трудом сдерживая крики. Кожаная обивка сиденья непрерывно скрипит, ноги начинают дрожать в предвкушении салютов.
— Нравится, когда я тебя трахаю, стерва? — впиваются в мое лицо котлованы расширенных зрачков Алекса.
Учитывая, что влажность моего наслаждения можно без приборов назвать стопроцентной, отвечать я не посчитала нужным. А вот отвесить еще одну пощечину очень даже своевременным.
Глаза напротив вспыхивают гневным изумлением и сменяются диким пламенем ярости.
— Сука! — выдыхает мне в губы Алекс и впивается зубами в губу.
В ответ с наслаждением прокусываю его, но даже солоноватый привкус не останавливает херра в желании растерзать мое тело, на бешеной скорости выбивая из меня крики. Резкие толчки болезненно-сладко раздирают меня, настойчиво доводя меня до ошеломительного оргазма.
Взрывающимися яркими фейерверками по моему телу прокатилась судорожная дрожь. Горячие шарики полопались, согревая внутренности блаженным удовольствием. Алекс, кажется, успел выйти в последнюю секунду, обильно заливая мою грудь горячим семенем.
**
Знакомый дом за окном встречает наш кортеж темными окнами и лаем дворняги. Моя блузка безнадежно испорчена, но я почему-то заторможенно пытаюсь слепить разорванные края.
— Не тупи, Тая, возьми мою рубашку, — впервые с момента, как натянул штаны обратно, открыл рот Браун.
У меня не хватает сил ни посмотреть на него, ни возразить. Кутаюсь в его рубашку и чувствую, как в носу невыносимо сильно щиплют слезы.
Охранник уже выволок мой чемодан из багажника на улицу, и, пока я ищу подходящие слова, рука Алекса обхватывает мой подбородок и поворачивает мое лицо, заставляя посмотреть на него.
В безмятежно-ледяном царстве его глаз я вижу собственное отражение, не желая замечать злости и разочарования Алекса.
— А теперь убирайся, Тая. Завтра заберешь свои документы, и больше никогда не появляйся в моем офисе и в моей жизни, — прорычал мне в лицо Браун.
Его грудная клетка лихорадочно раздувалась от ярости, в синих радужках плескались ненависть и гнев. И я его понимаю, злюсь на него, но понимаю. Только сегодня, он говорил мне о доверии, просил выбрать его, а я… не смогла.