А значит, это балуется кто-то другой, скорее всего, настоящий убийца. Если мы найдем отправителя, то сразу обнаружим и убийцу.
Пока Белокрылова разговаривала с директором, я осмотрел его кабинет. По вечной партийно-номенклатурной моде стены были обиты деревом. Огромный стол директора, рядом стол для посетителей, все это сооружение расположено буквой «Т».
У одной из стен шкафы с бумагами, отлично вписывающиеся в интерьер. Портрет Ленина и Брежнева на стене над столом. Сейф, карта СССР и ближнего зарубежья на всю стену. Вентилятор. Несколько телефонов. И, между прочим, никакой фотографии жены на столе.
А в дальнейшем стене еще дверь. Маленькая, неприметная. Комната отдыха. Я невзначай подошел к ней, приоткрыл и вошел, невзирая на протестующие крики Виноградова за спиной.
Небольшая уютная комната. Диванчик, столик, маленький холодильник. Телевизор. Тоже шкафчик, в первом же отделении которого я нашел весьма любопытные фотокарточки.
— Что вы себе позволяете? — Виноградов ворвался за мной в комнату. — Вы понимаете, что это уже переходит все допустимые границы?
— Ну, конечно, переходит, — согласился я, достал фотокарточки и передал Белокрыловой. — Действительно, очень возмутительно. Аморально, я бы сказал.
Виноградов побледнел и замолчал.
— Кто эта женщина, Олег Дмитриевич? — строго спросила шефиня. — Можете объяснить?
Вот теперь у Виноградова можно было разглядеть все признаки лжи. Он часто моргал, потирал шею и уголки рта, а еще сглатывал, потому что сильно пересохло горло.
— Это моя хорошая знакомая, — пробормотал он. — Мы с ней как-то фотографировались для журнала.
На фотографиях Виноградов в плавках счастливо улыбался рядом с женщиной в купальнике, лет тридцати, привлекательной и стройной. Судя по всему, они были запечатлены где-то на одном из домов отдыха в Сочи.
— Ну что же, нам надо поговорить с этой вашей знакомой, — требовательно сказала Белокрылова. — И чем скорее, тем лучше.
— Да, возможно она тоже работает на этом заводе, — добавил я и тут же убедился, что попал в самую точку. Виноградов чуть отшатнулся от нас, словно стараясь уйти куда подальше. — Согласно все той же статистике, большинство романов на стороне происходит на работе.
Директор с ненавистью посмотрел на меня и я предпочел умолкнуть. Ладно, с ним все понятно. Он все равно не виноват. Его подставили, это ведь очевидно.
Я сразу заподозрил, что у него есть любовница. Когда он принимал соболезнования, то нетерпеливо теребил галстук. Как будто желал как можно скорее покончить со всеми формальностями. Со смертью жены у него почему-то наблюдались признаки громадного облегчения.