Макс прошел и сел за стол, махом головы поздоровался со всеми. Положил перед собой папку с документами. Затем улыбнулся ободряюще Забаве, отчего та тоже слегка улыбнулась неожиданной поддержке. Скалов смерил всех недовольным взглядом, а затем рявкнул:
– Ты, – обратился он к Гребенкину, не скрывая презрения. – Пошел вон отсюда. Еще раз увижу, пойдешь под суд по истории со шпионажем. Ты понял?
– Но я.
–У меня достаточно доказательств, твоей причастности к шпионажу.
Гребенкин побелел, закашлялся, затем подобрался и выругавшись, вышел за дверь, рассыпая проклятия направо и налево в коридоре. Обещая вернуться и отомстить.
– Снежан, ты свободна, – прорычал Алексей, не глядя на своего начальника отдела безопасности.
Та встала и, ни сказав не слова, скользнула недовольным взглядом по Забаве, вышла из комнаты.
– Макс, оставь нас.
Брюнет кивнул и послушно вышел за дверь, оставляя босса и секретаршу наедине. Забава подняла на Алексея глаза. Тот смотрел в упор, резко и без слов, очевидно строго. Так что она вздохнула и шумно выдохнула, слыша, как стучит ее сердце в ушах.
– Итак, ты человек Тимура, – сказал он, разглядывая ее, будто видел впервые.
Глупо было отпираться и, Забава сдержанно кивнула.
– И ты внесла изменения в проект?
Она снова кивнула, считая, что лучшее, что можно сделать в ситуации это говорить правду. Мужчина сжал губы и сузив глаза, потер свою шею сзади. Он встал и приблизился к девушке, заглянул в лицо.
– Сколько ты получишь за это?
Забава слегка приоткрыла рот, от осознания, что в данный момент он сжимает и разжимает кулаки, его ноги широко расставлены и гортанный рык, усиливает ее собственный грохот в ушах. Страх пронзил её тело. И это злит. Как он смеет бездоказательно, сходу обвинять. Она ответила твердым взглядом на яростный взор Алексея, кусая губы до боли, ощущая, как дрожат кончики пальцев.
– Я жду, – он резко взял ее за запястья, больно сжав, так что Забава дрогнула, слегка побледнев и поджав губы.
– Я не могу сказать, – прошептала, чувствуя подступающие слезы. – И это не важно.
– Разве, – Алексей гневно сощурился. – Обсудим другую стоимость, скажем твоей свободы. Ты же не хочешь сесть в тюрьму?
Ее глаза широко распахнулись, испытывая слабость Забава слегка пошатнулась. Другую стоимость? Он предлагает ей продать себя? В самом деле?
– Не хочу.
– Хорошо, – процедил он, кладя ее безвольные руки себе на грудь, а свои на ее талию.
Их взгляды сошлись в жестком столкновении, и Забава ощутила покалывания в ладонях от прикосновения к его груди, от не понимания, чего именно он хочет. По спине побежало ощущение нехорошего предчувствия, вызывая приступ опасений.