Мартынов помогает мне снять пальто, сам вешает его в шкаф в прихожей. Скидываю туфли, облегченно выдыхаю. Хоть и большую часть вечера мы сидели, все равно ноги гудят от напряжения. Прохожу в кухню, включаю кофемашину. Макс подходит ко мне, обнимает. Его губы касаются моего обнаженного плеча, отчего по спине разбегаются мурашки. Прижимаюсь к Мартынову спиной, откидываю голову на его плечо. Решаюсь заговорить:
— Расскажешь?
Он вздыхает, целует меня в висок.
— Расскажу, — соглашается он и садится за барную стойку. Ставлю перед ним чашку с кофе, себе готовлю латте. Когда кофемашина замолкает и напиток готов, запрыгиваю на барный стул напротив Макса и выжидающе смотрю ему в глаза.
— В общем, с Региной мы познакомились одиннадцать лет назад. Она — старшая сестра Пушкина, как ты уже поняла. Они совсем не похожи, потому что у них общая мать, но разные отцы. В общем, я тогда только входил в мир бизнеса, а Регина уже имела свое кафе и ее дела шли в гору. Как-то так получилось, что мы после очередной вечеринки проснулись вместе, — Макс откашливается. — Потом наши отношения закрутились, завертелись… родители были против, ведь Регина не стеснялась в выражении своего мнения и говорила правду-матку прямо в лицо. Не отличалась мягкостью характера… да еше и старше меня почти на шесть лет… Мы с ней встречались почти четыре года. Я даже предложил ей жить вместе…
Я слушаю его молча, не перебиваю. Знаю, что Макс расскажет мне все, что считает важным. Мы ведь договорились доверять друг другу…
— Вроде все шло неплохо, мы ссорились, конечно, но я привык к ее характеру… а потом она забеременела. Сначала я растерялся, ведь мы предохранялись, — было видно, что Мартынову неприятна эта тема, но он продолжал. — Я был готов к ответственности, но Регина сделала аборт. Не мог поверить в это все, у нас случился скандал… в ходе которого она призналась, что это был не мой ребенок, а она не хотела рожать от не пойми кого. Тогда я понял, что если она так просто смогла изменить, а потом избавиться от ребенка, то нам не по пути. Разругались окончательно, это было семь лет назад. И несмотря на то, что ни один из нас не предпринимал попыток помириться, Регина до сих пор нет-нет, да выкинет какой-нибудь финт… вот как сегодня. Не может человек жить спокойно и не пакостить другим.
Мартынов смотрит мне в глаза, не отрываясь. Я тоже не отвожу взгляда.
— Может, она до сих пор любит тебя, — смею предположить я, а Макс усмехается.
— Ты слишком хорошего мнения о людях, лисичка. Регина любит только себя. Ей сорок пять, но ни семьи, ни детей, ни даже домашнего животного у нее нет… карьера на первом месте… И характер стал еще хуже… Только Пушкин все еще ее пытается вразумить, но, видимо, не очень-то получается… Тем более налицо проблемы с алкоголем…