Вальтер коротко кивнул, обнял Веру за плечи и попытался ее вести, но она скинула его руки и строго приказала:
— Вдвоем тащите его наверх, в постель. Нужно вымыть и переодеть, он же… воняет, как падаль. Потом я не знаю… Кофе тут уже вряд ли поможет. Врач нужен. Тут уже интоксикация. Он хоть пьет что-нибудь кроме спиртного?
— Сок пьет. Молока давеча просил, — всхлипнул дворецкий.
— Хорошо. Рвет его?
— Редко.
— Комнаты нам пусть подготовят, — устало приказал Кайл. — Оставлять его одного сейчас нельзя. И за слугами пошлите. Лакей, камердинер… Хватит, отдохнули.
— Да, господин.
— Три комнаты, — уточнила Вера.
— Да, госпожа.
Вальтер и Кайл подняли бесчувственного Этьена под руки и поволокли по лестнице на второй этаж: один за ноги, другой под мышки. А закинуть его руки на плечи было бы проще. Вера с сестрой отца так таскали.
— Госпожа, я принесу вам кофе, — тихо поклонился гостье дворецкий. — Проходите в гостиную.
И то верно. Ей на втором этаже делать нечего. Прошла в знакомую уже комнату, опустилась в кресло. Отчего же на душе так тяжело? Этьена и жалко, и стыдно за него. И обыскивать дом, когда хозяин в таком состоянии — натуральная подлость, хотя момент и подходящий. Нет, она участвовать в этом не будет. А вот что скажет Кайл?
Отчего-то для нее это было важно. Словно она все же проверяла его — каждый день, каждый разговор. Пока Ресскин ухитрялся балансировать на грани. Хоть и вел себя, как индюк, но черты, за которой ее густо замешанная на неприязни и презрении влюбленность грозилась перерасти в отвращение, не переступал. Словно чуял эту невидимую границу. Останавливался, делал пару шагов назад, улыбался обаятельно — и делал очередную гадость. Словно на качелях качался, вверх-вниз, вверх-вниз. Наверное, именно это и держало ее в напряжении, подстегивало интерес. С ним не скучно, вот вообще.
Кайл спустился в гостиную через четверть часа. Вера к тому времени уже успокоилась. Кажется, её впервые в этом мире так накрыло. До сих пор ей все нравилось. Она не хотела обратно. А сейчас несчастный Этьен так живо напомнил ей отца, что стало горько: как там мать и сестра? Справятся ли без неё?
В принципе, Вера не была особо близка с родными. Сестра была сильно её младше — на целых двенадцать лет. Когда она родилась, Веру отправили к бабушке, потому что подростком она была довольно упрямым и ленивым. Учиться не хотела, с матерью постоянно ругалась. Это уже потом, позже — во многом благодаря мягким увещеваниям бабушки — она взялась за ум и подтянула учёбу. А в родительском доме всем на всех было плевать. Не отсвечиваешь и ладно. Ну и отец, конечно. Хотя и не буйный он был, совершенно, мирный, мягкий человек. Но пил много, его часто увольняли с работы. Жили, в общем, небогато.