— А ну, покажись-ко, сын?.. Ничего, ничего, молодцом… Осунулся малость, побледнел… а в основном все такой же. Здравствуй, Алексей Кедрин… Приехал я опять экзамены принимать у тебя, за непослушание спрашивать… Готов?
Алексей улыбнулся.
— А ты не смейся, не смейся… Посмотрим, как потом будешь смеяться… Но это после, а сейчас давай корми гостей — порастрясло нас дорогой-то…
После обеда Алексей принес Чернышу толстую тетрадь в коричневом коленкоровом переплете.
— Что это? — спросил Черныш, принимая тетрадь.
— Мой ответ на все ваши возможные и невозможные вопросы. Здесь все от замысла и начала — до конца. Записано по дням, по часам. Во время моего отсутствия записи вели Климов и Альмухаметов…
— Кхм… Интересно, — пробурчал Черныш и почему-то сердито посмотрел на Гурьева. — Очень интересно… Идите прогуляйтесь, а я почитаю.
Алексей и Гурьев вышли. В коридоре остановились, посмотрели друг другу в глаза. Это была первая такая встреча — с глазу на глаз — и ничего доброго она не сулила.
— Поздно пожаловал с высоким гостем, Гурьев, — сказал Алексей.
— Это почему же? — усмехнулся краешком губ Никита.
— Скважина пробурена… Почти на месяц раньше срока.
— Это еще ничего не доказывает.
— Даже и это? А четыреста двадцать вторая?
Глаза у Никиты потемнели, брови выдавили тугую гневную складку. И Алексей понял: задел самое больное место, хотя и не собирался этого делать. Галина!.. Ведь четыреста двадцать вторая пробурена под ее руководством… Но было уже поздно. Гурьев круто повернулся и пошел к выходу, прямо неся свою голову. Алексей смотрел ему вслед и думал, что примирения у них уже никогда не будет, что Никита ничего не простит ему…
Потом ходили с Чернышом по буровой, наблюдали за тем, как рабочие желонкой освобождали скважину от раствора.
— Что-то покажет она нам, матушка, — прогудел Черныш. — Надежды большие, а вдруг не оправдаются? Как думаешь?
— А я почему-то верю, что один из горизонтов будет продуктивным, — ответил Алексей. — Впрочем, поживем — увидим, не долго ждать.
— Нахрапистый же ты человек, Кедрин… Ни с кем не соглашаешься… Откуда это у тебя?
Алексей засмеялся.
— Вот чего не знаю, того не знаю. Родился таким.
5
Во второй половине марта внезапно подули теплые ветры. Они растопили белый покров снега и в несколько дней преобразили лик степи. Запели в ложбинах и оврагах мутные ручьи талой воды, унося с собой прошлогодние травы, вырванные из земли с корнем. По дну Соленой Балки забушевал могучий упругий поток, весь в бело-желтой пене, злой и упрямый в своей весенней страсти разрушать, сметать на пути все преграды. Он подмывал берега: пласты земли и глины с плеском падали в его курчавые, рыжие волны, и вода, радостно урча и чмокая, размывала, уносила с собой полученную пищу…