Когда зацветут тюльпаны (Пермяков) - страница 125

Потом солнце, нестерпимо яркое, весеннее солнце, вдруг накалив свои лучи до летних температур, протянуло их к продрогнувшей за долгую зиму земле и стало гладить ее, согревая своим разнеживающим теплом. Обрадовалась земля, закурилась сиреневой дымкой на проталинах, запахла крутым настоем чернозема — жирного, напоенного по самое горло хмельной брагой весны. И в апреле зазеленела, заголубела вдали необъятная степь, покрылась первыми цветами, подснежниками, такими до слез нежными, хрупкими на вид…

В один из апрельских дней у скважины, пробуренной бригадой Алексея Кедрина, собралась группа людей. Здесь были директор конторы бурения Вачнадзе, главный инженер Никита Гурьев, главный геолог Роман Сельдин, Галина Гурьева, Алексей Кедрин, Климов, Ибрагим Альмухаметов. Все посматривали на фонтанную арматуру скважины, перебрасывались незначительными словами. Чего-то ждали.

— Ну, что, начнем? — наконец спросил Вачнадзе, обращаясь к Сельдину.

Тот кивнул большой головой:

— Пора. Не терпится. — И улыбнулся, блеснув крупными выпуклыми глазами. — Под ложечкой сосет.

— Волнуешься? — спросил Вачнадзе, прищурившись.

— Ох, волнуюсь! Аж подкатывает… — ответил Сельдин и, вжав голову в плечи, засмеялся.

— Я тоже волнуюсь… Наверное, не меньше твоего, — тихо признался Вачнадзе и повернулся к Алексею. — Открывай задвижки, Алексей Константинович, ты начинал бурение, ты и доводи дело до конца.

Алексей смутился.

— Я начинал, а без меня работами руководил Иван Иванович, так что неудобно как-то одному.

— Проблема, — улыбнулся Вачнадзе. — Тогда действуйте вдвоем: один пусть откроет коренную задвижку, другой — на выкиде…

Галина стояла рядом с Алексеем. Она волновалась не меньше, чем другие. Глаза ее блестели, на щеках ярко горел румянец.

— Иди, Алеша, — шепнула она и тронула его за локоть. — Иди же…

Алексей посмотрел ей в лицо. В нем, таком знакомом, таком родном, что-то изменилось… Но что? Алексей наморщил лоб, жадно ища глазами эту перемену. Ага, вот что!.. Алексей радостно улыбнулся и так же тихо прошептал:

— А ты знаешь, Галчонок, у тебя ведь веснянки… Веснушки выступили. Шесть штук… Золотые такие…

Галина смущенно наморщила нос и, не выдержав, счастливо засмеялась. Гурьев услышал ее смех и обернулся. Он никогда не видел у нее такого лица, таких лучистых глаз, никогда не слышал такого смеха…

Алексей подошел к фонтанной арматуре. Рядом с ним встал плотно сбитый, широкоплечий Климов. Они не торопятся, разговаривают о чем-то. Потом Алексей берется за штурвал задвижки и начинает вращать его…

Все вздрогнули от неожиданности (хотя и ожидали этого момента), когда из трубы, отведенной от арматуры в специальную яму, с шумом вырвалась, словно заряд из ружья, грязно-серая струя глинистого раствора, перемешанного с нефтяным газом. Скважина заработала. Через равные промежутки времени из трубы толчками запульсировала жидкость. Вот струя стала постепенно темнеть и вдруг все увидели, что в яму пошла нефть — черная, жирная, с коричнево-зеленоватым оттенком.