— Надеюсь, что всё будет хорошо. У него была черепно-мозговая травма около года назад. Ему пробили череп, но он жив. Ему было запрещено драться. В последний месяц его били по голове довольно часто, но он упрямый. Каван не идёт сам в больницу. Спасибо тебе за то, что согласилась осмотреть его. Он ненавидит врачей, — улыбается Киф.
И что я вижу дальше? Эта стерва расплывается в милой улыбке для него.
— Ради этого я и хочу стать врачом. Помогать упрямым пациентам. Но я бы сказала, что этот пациент не только упрям, но и слишком высокомерен. У него отсутствует понимание желаний других людей. Для него существуют только его желания, и он считает, что все хотят того же самого. Увы, врачи здесь не помогут, хотя есть психотерапевты. Вероятно, можно попробовать обратиться к ним.
Какого хрена?
— Затащить его к психотерапевту можно только в смирительной рубашке, — смеётся Киф.
— Тогда у вас есть шанс. Вряд ли в ближайшее время пациент сможет передвигаться сам. Ещё немного, и он отключится. Ему слишком больно.
— Я запомню, Таллия.
Мои кулаки сжимаются, когда я вижу похоть в глазах Кифа. А эта стерва продолжает ему улыбаться и даже флиртует с ним. А я? Я ещё здесь. Я всё вижу.
— И раз уж вы говорите обо мне так, словно я глухой, то запомните оба ещё одно, — рычу, спрыгивая с кушетки.
Выпрямляюсь, вынуждая Таллию повернуться в мою сторону, и теперь я возвышаюсь над ней. Вот оно. Страх появляется в её глазах.
— Я никогда не прощаю тех, кто кинул меня. А также не оставляю в покое своих жертв. Я вышел на охоту, и ни одна смирительная рубашка меня не остановит. Насколько я помню, ты должна мне, Таллия. — Медленно подхожу к ней. Чёрт, у меня кружится голова.
Боль искажает мою реальность, а картинка начинает дребезжать. Я отмахиваюсь от этого дерьма.
— Каван…
— Ты принадлежишь мне, Таллия, — обхватываю её подбородок пальцами и чувствую нежнейшую кожу. — Я не остановлюсь. Тебе следовало выйти замуж и, действительно, уехать в Польшу. Но раз ты ещё здесь, разговариваешь, ходишь и дышишь, то у меня есть сотня шансов для того, чтобы что-то забрать у тебя снова. Как ты думаешь, чего ты лишишься в первую очередь?
— Каван, прекрати пугать девушку…
— Отвали, — рыкаю я и снова смотрю в распахнутые голубые глаза. — Ты думала, что со мной эти шуточки пройдут? Нет, Таллия.
Нет. Я зол. Я в ярости и найду тебя по запаху.
Наклоняюсь к ней ближе. Она облизывает губы, и я наблюдаю за кончиком её языка.
— Я отработала своё. Больше не могу. Клянусь. Для меня это было пыткой, — быстро шепчет она.
— А сказать мне об этом не смогла? Врать было проще?