Кобяков негромко выругался, Поленников лишь покачал головой. Все понимали, что Моршанский в очередной раз «рубит лес».
Дубовик, справившись с досадой, постарался успокоить Суркову:
– Пока ваш сын ни в чем не признался, его никто не арестует. Его просто задержали до выяснения обстоятельств. А пока следователь будет разбираться, я вам обещаю: мы найдём настоящего преступника. – Он погладил женщину по плечу под старенькой плюшевой жакеткой: – Идите домой и ни о чем не беспокойтесь.
Когда за Сурковой закрылась дверь, продолжили сборы на болота, возбужденно обсуждая Моршанского, не стесняясь при этом в выражениях.
Герасюк, увидев своих товарищей, весело замахал кепкой.
Трейгера же их появление обрадовало мало: после вчерашнего насильного возлияния он жестоко страдал от похмелья.
Герасюк попытался было предложить несчастному болотоведу глоток водки для поправки здоровья, но тот лишь хмуро отмахнулся, прикладывая к голове смоченный в мутной воде платок. Но когда все расположились у костра и принялись обедать, Трейгер, в конце-концов, вынужден был согласиться на глоток коньяка, приняв фляжку из рук Дубовика.
Но этот глоток оказался убойным для тщедушного мужчины, и он с младенческой непосредственностью забрался в палатку и уснул там сном праведника.
Вынужденная остановка позволила остальным участникам «болотной» экспедиции обсушиться и обсудить все насущные вопросы.
– Скажи, Степан Спиридонович, – обратился Андрей Ефимович к участковому, – вы можете сказать, кто из управленцев имеет возможность в течение дня отлучаться из конторы без объяснения причин?
Кобяков помялся, обдумывая вопрос.
– А, по-моему, так там все днём в разбегах, – наконец ответил он. – Председатель – само собой, на месте не сидит никогда. Нинка – машинистка, так та то приказы по бригадам разносит, то вместо посыльной за кем-нибудь бежит, телефонограммы принимает и, если срочно, ищет председателя. Девчонка серьёзная, не болтушка. Ситникова… Та, как и председатель, всегда в делах, среди народа. Она – партиец до мозга костей. Непорядка не выносит, женщина серьёзная, если вы поняли. Главный агроном? Ну, тот-то, тем более, всегда в бегах.
– Что за человек?
– Трудно о нем сказать однозначно. По работе Баташов его хвалит, а так… высокомерный, что ли?..
– Воевал?
– И награды даже имеет. Но вот когда с мужиками за рюмкой водки вспоминаем войну, он демонстративно уходит.
– Почему? Не интересовались?
– Кто-то из мужиков говорил, что какая-то страшная история у того с войной связана. Но точно не скажу.
– Вот как? Интере-есно… Н-да… А бухгалтер ваш, поэт-самоучка?