И, когда турнир позади, меня теперь ничто не отвлекало, чтобы заняться своим подъёмом по ступеням Вечных вплотную.
Ничто, кроме Цурико.
Пока я летал в облаках и думал об этом, Цурико замыслила недоброе.
Я это понял по тому, как она такая прямо-таки пай-девочка села рядом со мной. Осторожненько села, медленно, спинка прямая, ножки друг к дружке прижаты, ручки на коленках, молчит, глядит в пол, краснеет, что не придраться. Вот прямо няшка-скромняшка, воспитанная красна девица. Ни дать, ни взять вся такая правильная. Явно что-то от меня, сучка, ждёт…
— Юнксу, она, кажется, нацелилась на тебя, — предупредила Люнь. — Чует сердце, сейчас начнёт обрабатывать.
Вот тоже так думаю.
— Юнксу, — начала Цурико неожиданно осторожным мягким голосом. Услышал бы в темноте — не узнал.
— Чего?
— Слушай, мы же уже живём под одной крышей не в первый раз, да?
Понятно, куда тянет.
— Ну допустим да. И?
— И мы вполне уживаемся ведь, — Цурико осмотрелась.
— Ну дело ведь не только в том, что мы уживаемся, не так ли? — усмехнулся я.
— А в чём? — сразу ощетинилась она, будто предчувствуя неладное.
— Я не смогу остаться.
— С чего вдруг?
— С того, Цурико. Просто не могу.
— Да ладно! Мы отлично сработались! Ты норм так охотничек, я тоже ничё так, и у нас в принципе даже по характерам всё тип-топ!
— Ну дело же не в этом… — начал было я, но Цурико уже поймала волну.
— Ну а в чём? Мой характер? Так ты меня просто часто бесишь, но я уже типа сдержанная же! Вон, уже не злюсь на твою тупость! Уже не морочу никому голову. Да я, блин, само терпение во плоти! А если чё, там притрёмся, вообще уже и спорить не будем? Чё ты ломаешься, я не пойму?
— Цурико, я здесь проездом. Ни больше, ни меньше, я даже не собирался останавливаться, если бы Мисуко не подкинула мне важной инфы.
— А я типа не важна?
— Ну я же тебя не бросил. Но, Цурико, нам ничего не светит. Не потому что ты там плохая или другое, нет, просто я здесь не останусь, так как мой путь лежит куда дальше этого места. В такие епеня, что ты о тех местах и не слышала даже.
— Так я могу с тобой пойти!
Ага, а потом не дай бог что, и будет Цурико похоронена в безымянной могиле на краю света, где её никто никогда не найдёт, вот и всё. Уж что-что, а такого исхода я боялся больше всего.
В голове тут же пробежала картина того, как я стою над свежей могилой и понимаю, что никто никогда не узнает, где она сгинула, и не придёт даже почтить память. Никогда.
От чего-то мне стало жутко от таких мыслей, и я тряхнул головой. До сих пор я избегал проблем потому, что не связывал себя ни с кем настолько тесно, чтобы потом страдать из-за потери этого человека. И пусть будет лучше так, потому что смерть вокруг меня — это достаточно обычное явление, и там, где я выживу, другие могут просто сгинуть.