А я не знал тогда,
Что десяти из десяти
Фрегат мой не по силам.
Ведь папка столько сил вложил
В ремонт и такелаж...
Мой голос разносился по столовой. Народ напрягся, освобождая "просеку" между столами — нашим и тем, где сидели насмешники.
Очень уж нехороший симптом, когда я начинаю петь песни своего отца.
"И чего все так напрягаются?", — спокойно размышлял я, нарочито неспешно сняв сначала один ботинок, а затем и второй. Под десятками удивленных взглядов я поставил из прямо перед собой, принявшись за ремень. Оперившись на столешницу, я аккуратно сделал выход силы, буквально выскальзывая из штанов. Все медленно и неторопливо. Тем же макаром вновь сел на стул поверх приклеенной части формы, столь же демонстративно надевая ботинки.
— Все — на местах. — Негромко шепнул я, вставая.
До центра столовой было-то всего с десяток шагов. Их я проделал очень быстро. Осталось лишь поправить китель, смахнуть невидимую пылинку с погона и (не удержался от позерства!) демонстративно подтянуть трусы.
Отчего-то смеха было куда меньше, чем во время издевательских реплик минутой раньше.
— Господа, сейчас я вас буду пиздить, — столь же безмятежно сообщил я. — Кариночка, душка, передай мне перец, пожалуйста.
Спокойно наблюдавшая за сценой куратор не стала возражать против подобных вольностей, просто передав мне перечницу.
На то я ответил воздушным поцелуем.
В одно движение я сорвал крышку и все так же неторопливо катнул перечницу в сторону слегка офигевших дружков Князева. Потом надо будет обязательно поблагодарить Горскую за то, что додумалась передать емкость именно с красным молотым перцем.
В полной тишине прекрасно было слышно, как граненная "стекляшка" катится по полу, оставляя за собой пряную дорожку.
— Айн момент, господа! — Попросил я, делая шаг в сторону. — Дамы, прошу простить, но мне придется...
Четыре девушки с факультета связи и управления как по команде встали со скамейки.
Я только вежливо кивнул, поудобнее перехватывая мебель.
Теперь за столиком Князева вскочили уже все, вполне справедливо ожидая неприятностей.
— Прежде чем мы начнем, никто не хочет отойти в сторону? — Спокойно поинтересовался я.
Темноволосая девушка слегка восточной внешности пожала плечиками и отошла в сторону.
"Значит, шестеро!", — решил я. И обрадовался — остались одни парни.
— Алина! — Тут же воскликнул главный задира, в бессильной злости глянув на "шамаханскую царицу".
Та вновь пожала плечиками, и с удивительным хладнокровием проигнорировала слова мехвода.
— Значит, правда! — Глухо взревел тот. — Ты с ней спишь!
И столько обвинения в его голосе... В мой адрес. Хм...