А затем, вспышкой солнечного луча проворачивается в воздухе металл ножа.
— Беги! — кричу я Ване. — Беги!
В который раз набираю Васю: гудки, гудки, гудки. Не отвечает.
Трясущимися пальцами ищу номер Егора или кого-то еще.
— Беги!
Нападающий поваливает подростка на землю, и тот отползает. Вот молодец. Вот же смышленный.
Наблюдаю, как мерзавец ко мне поворачивается, а Ваня, слава богу, наконец-то начинает убегать.
В трубке раздается голос Егора и я воплю, но незнакомец выбивает телефон из моих рук и тащит меня за плечи к недострою.
Пока не сопротивляюсь, в попытке оценить обстановку и понять что дальше будет. Да и толку от моих рыпаний мало.
Он затаскивает меня в подвальное помещение. Когда удается осмотреться, страх оттесняет на второй план даже боль от зубцов консервы.
Словно тончайшая, влажная штора, ужас обволакивает мое тело выборочно, как будто подчиняется капризам ветерка.
Но здесь ветра быть не может. Это затхлый пенал с землей вместо стен. По всей длине заставленный стеллажами, на которых толпятся бутыли со странными жидкостями.
Из отверстий в стекле застыли выползшими змейками трубки. Очень и очень стремные трубки. Разноцветные.
Нападающий пытается поставить меня на ноги и я горланю от боли. Почему-то он даже не бьет меня, упрямо тянет вверх.
— Что ты хочешь?! Что?!
Врубает что-то на стене со стуком и бросает попытки выровнять меня. Появляется задымление, и с ужасом я понимаю, что оно накапливается в узком подвале из многочисленных трубок.
— Ч-что это?
И руки оттаскивают меня ближе к стене. Одна рука остается, а потом она… стягивает шлейку платья вместе со шлейкой лифчика.
— Нет! — бьюсь я невпопад руками, ногами и телом. — Нет!
Ладонь исчезает, и я в растерянности кручу головой в разные стороны. Где он!
Серо-молочный дым пропарывает большую часть комнату. И надающий говорит мне на ухо, необычайно странным голосом, словно чревовещатель:
— Прочтешь потом.
Я пытаюсь доползти до него, когда он приколачивает к двери бумажку. Но все бесполезно.
— Нет! Выпусти меня!
Он закрывает за собой дверь, с громыханием столь многослойным, будто выход… выход состоит из каскада металлических дверей.
Через какое-то время я дотягиваюсь до места, где должна быть дверная ручка. Из-за едкого дыма ее не видно, и на ощупь тоже не находится.
Мне даже удается приподняться.
Зачем я это делаю?
Если дым уже и так просочился в мою голову отравляющей легкостью, предупреждающей, что вскоре мое сознание померкнет.
Затем что я хочу прочитать. Что написано на приколоченной бумаге.
Я хватаю листок и сдираю его. Шлейки спадают еще ниже. Но нет сил поднимать их, есть силы только бумагу держать в руках.