Жаль, что под рукой нет ноутбука, и у меня отсутствует возможность погрузиться хотя бы в работу. Это бы помогло отвлечься. Переключиться.
В бане я моюсь, повернувшись к Ринату спиной. Наконец-то распутываю волосы, вспениваю шампунь, смывая всю грязь. Даже будто легче становится. Слабость во всем теле по-прежнему присутствует, но ощущение чистоты немного поднимает настроение.
После обеда Ринат куда-то уезжает. Ничего мне не объясняет, просто велит сидеть дома и не высовываться. Не открывать, если вдруг кто-то постучит в дверь.
Единственное мое занятие здесь — книга, которую при любой другой ситуации читать я бы не стала. Но альтернатив нет, и я погружаюсь в горячую историю, краснея на некоторых особенно откровенных моментах, припоминая, что мне велели учиться по ней.
Ни за что я не буду делать все эти жуткие вещи. Ремня хватило за глаза.
Где-то через час раздается настойчивый стук в дверь. Сначала мне кажется, что это проверка от Рината и он сейчас войдет, но незваный гость не сдается, продолжая активно напрашиваться на разговор.
Отодвинув шторку, пытаюсь понять, кто стоит на пороге, но ничего у меня не получается. Угол обзора не тот. Накидываю на себя огромную куртку, чтобы не продуло ослабший организм, и все же отпираю дверь, вооружившись предварительно грязной кочергой.
— Ой, а ты та самая знакомая Рината? Я к нему пришла, — с неподдельным удивлением спрашивает какая-то девушка, держащая в руках большую тарелку, накрытую вафельным полотенцем.
— Его нет, — сухо выдавливаю из себя, делая шаг вперед.
Не показалось. Одинаковый запах.
— Ну, ты тогда передашь ему? — протягивает блюдо мне. — Пирожки, домашние. Моя благодарность за сегодняшнюю ночь.
Ловлю себя на том, что очень хочется вытолкать ее за порог и захлопнуть дверь. Жалею, что открыла.
— Я передам, — деваться некуда. — Мне нездоровится, так что не могу долго стоять…
— Да, извини. Ринат говорил, что ты болеешь. Выздоравливай.
— Спасибо.
Еще раз смерив меня липким взглядом, девушка разворачивается и идет к открытой калитке, пока я борюсь с желанием бросить пирожки вместе с тарелкой в дырку, предназначенную для справления естественных нужд. Им там самое место.
Злюсь очень, хоть и не имею права испытывать такие эмоции. Блюдо ставлю на стол, забираюсь обратно на диван и утыкаюсь в книгу, фантазируя о том, как Ринат после этих чертовых пирожков будет бегать в туалет каждые десять минут. Или лучше пять. Туда-обратно.
История на серых страницах начинает бесить сильнее. Даже здесь у героев есть любовь, которая меня ужасно раздражает. Что это вообще за чувство такое? Меня пугают настолько сильные эмоции. Особенно когда они связаны с другим человеком.