Отделения банков запылали, следом за ним начали поджигать магазины, гостиницы и дома родственников подсудимых. И теперь тысячи людей шли к самому средоточию зла, туда, где было сердце этих ненасытных упырей. Жидкий заслон полиции, который не собирался умирать за чужое добро, был смят в считанные секунды. Озверевшая толпа разлилась по коридорам гигантского здания, куда отдельные смельчаки пришли на работу. Те, кто поумнее, сбрасывали строгие деловые кители и пытались раствориться в толпе. Остальных нещадно били. В директорском крыле людское море разбушевалось окончательно. Одуревшее от ужаса начальство вытащили из их кабинетов и забили насмерть. Некоторых выбросили из окон. Озверевшее стадо в бессмысленной злобе превратило великолепный особняк в руины, потому что на прощание кто-то поджег здание. Выйти успели не все. Несколько человек задохнулось в дыму, заблудившись в бесчисленных коридорах. Некоторые разбились, выпрыгивая из окон горящего здания.
Довольная, рыкающая толпа медленно покатилась в свои нищие кварталы, лелея робкую надежду, что документы на их кредиты сгорели в веселом пламени пожаров, уничтоживших ненавистные банки. Даже десятая доля в год, как написано в законе, давно превратилась в треть, потому что каждый шаг в проклятых банках стоил денег. Счет открыл — плати, деньги внес — плати, деньги снял — тоже плати. И что такое ежемесячное обслуживание счета, и почему оно такое дорогое? Этого никто не мог понять. Знали только, что если ты взял в долг в банках Или, либо Эгиби, то отдашь втрое. Ведь все твои деньги будут уходить на проценты и какие-то непонятные комиссии.
Заводы удалось отстоять, потому что рабочие сорвали вывески и не пустили толпу. Это же теперь княжеское имущество! И без работы никому не хотелось оставаться, потому что в толпе погромщиков шли люди, которые были наняты ушлыми конкурентами. Когда еще такая возможность представится.
В течение месяца большая часть газет в Империи была закрыта. Правительства испугались того влияния, которое оказало печатное слово на умы людей. Остальные издания либо легли под князей, не смея печатать ничего без их одобрения, либо были куплены за гроши теми же князьями, которые стали жестко контролировать информацию, что шла в массы.
Все крупные холдинги, объединяющие разнообразные активы, раздробили, а пакеты акций мажоритарных собственников были принудительно проданы. Игру на бирже, как таковую, запретили полностью, обложив такой массой ограничений, что спекулянты пошли искать себе хлеб попроще. Никому не хотелось попасть на виселицу по обвинению в финансовых махинациях.