Ну, скажем, генерал пускается в рассуждение о международном положении, которое вчера обсуждалось на совете министров. Я перевожу, ушки у меня на макушке, того и гляди, генерал и вправду расскажет что-то интересное, недоступное мне ни по связям, ни по положению.
На это наш Г., вобрав голову в плечи, отвечает что-то вроде:
— Советско-индонезийская дружба является важным фактором международной политики!
Генерал — про то, как он учился в академии в России, какие там еще были слушатели и преподаватели.
А архитектор-портретист:
— Военная помощь странам, пострадавшим от колониализма, священный долг Советского Союза. — Он не только говорить, он эти генеральские откровения и слушать-то робеет.
Тут я стал вынянчивать дерзкую мысль устроить двойную игру: говорить с генералом про то, что мне интересно, а архитектору сочинять что-нибудь типа политически-корректной манной кашки. И остановило меня только упоминание Омар Дани про московскую академию — вдруг он там более или менее по-русски стал понимать?! Рискованно. И хотя срок мой в Индонезии уже заканчивался и особенно бояться было нечего, духу на такую аферу у меня не хватило, отчего архитектора своего я запрезирал еще больше. Спасибо хоть за то, что он в три сеанса уложился, Денег ему генерал не предлагал, слава богу, а то бы его кондратий хватил, но предложение слетать на Сулавеси на личном самолете Омара Дани мы оба получили, Воспользоваться этим гонораром нам запретил посол.
А московская академия вышла генералу боком, Омар Дани после переворота 1965 года провел почти 30 лет в тюрьме, и я чуть-чуть не прорвался к нему в свой второй приезд в 1998-м, но кто-то с кем-то неточно сговорился — у индонезийцев это тоже часто бывает. Так мне и во второй раз не довелось узнать, что говорил Сукарно на совете министров. А ведь мог спросить и у самого…
7. Переводим президентам
В Индонезии довелось мне пообщаться и с тогдашним президентом — г-ном Сукарно, и с малоизвестным в тот год генералом Сухарто — будущим правителем республики.
Чтобы кое-какие нюансы этих встреч было легче разъяснить, сделаю одно, даже не лирическое, а скорее технологическое отступление: о профессии толмача.
У каждого человека, перетолковывающего смысл сочетания слов с одного языка на другой, могут быть три профессии: толмач, переводчик, синхронист. Переводчик по моей версии — человек, занимающийся переводом речей, статей, стихов, драмы, прозы, преимущественно письменным. Синхронист — перетолковывает устную речь говорящего на иной язык одновременно с ее произнесением. Толмач — человек, который устанавливает связь между людьми, не имеющими общего языка. Или, еще точнее, помогающий людям находить общий язык вопреки различиям в культуре, традициях, навыках речи.