Нормы поведения? Что значат ваши нормы по сравнению со следующими китами:
Не предавать
Не угодничать
Не делать подлостей
Я себя сужу так и потому не боюсь. А ты боишься, потому что ты хоть и при деле, и при хорошем, но ты рассуждаешь: кому дело до дела, когда характеристика — швах? И тогда всё швах, даже дело. Оно становится меньше, чем характеристика. Чего боится Л. — он ведь — и это самое удивительное — чувствует себя на месте. И все равно боится. Посла, Богданова, Аванесова>4, даже меня.
С одной стороны, понятно, почему меня с такими «закидонами» потом 18 лет не выпускали в загранку. Но какой пафос! Точно по Евтушенко:
Я был жесток. Я резво обличал,
О человечьих слабостях печалясь,
Казалось мне — людей я обучал,
Как нужно жить. И люди обучались.
А с другой стороны, приятно было это прочитать и убедиться, что хоть что-то в себе сохранил из заблуждений молодости. Я ведь и теперь так думаю.
***
Пасюта сказал мне:
— Тебе надо чаще ругать капиталистов вслух.
— Чего-чего?
— Ну я ведь не зря говорю, у меня есть основания…
***
Надо непременно хотя бы раз в неделю гасить во всем СССР электричество. Когда темно — люди начинают собираться в кучки и говорить откровенно и вслух. Как сегодня.
Спор о дубинке. Что такое дубинка — символ власти или пережиток капитализма? И метод ли это социалистического воспитания. Большинство все же за дубинку. (…) А потом свет загорелся, и все заговорили о футболе.
6. Портрет
В Джакарте наши строили в подарок индонезийцам госпиталь. Надзирать за строительством приехал автор проекта архитектор Г. Пока надзирал, рисовал картинки: пейзажи, уличные сценки, портреты. Из этого сделали выставку, открыли с помпой, приехал сам Сукарно — он был большой любитель собирать живопись. У деспотов, а Сукарно, несомненно, был деспот, всегда много подражателей. И вот на выставке командующий ВВС генерал Омар Дани заказал в свою живописную коллекцию собственный портрет работы архитектора Г. Поскольку Г. никакими языками не владел, меня попросили пару-тройку раз съездить с ним на сеансы в дом генерала, чтобы этот акт дружбы народов не проходил совсем уж молча.
Какой архитектор был Г. — не знаю, подарочному госпиталю, как известно, в зубы не смотрят. Рисовальщик он, на мой взгляд, был так себе. Но все это было не важно, а важно, что он этой своей миссией, обстановкой генеральского дома, а главное, сановной болтливостью генерала был перепуган до такой степени, что руки у него дрожали, а из слов как-то сами собой лепились лозунги, которыми он пресекал любую попытку генерала создать непринужденную обстановку.