— Ястно-о-о, — протянула Тая и быстренько задёрнула бордовую занавеску, снова отделяя их от остального мира.
Но даже то, что Малиновская быстро ретировалась, не могло вернуть Настю в состояние «полного крышесноса». Страсть растворилась, мозг включился, кровь вновь закипела от злости. От страсти к гневу. Артемьев всегда воздействовал на неё подобным образом. Он являлся ее личным проклятием.
— Бей меня, ругай, — голос Павла был совершенно спокойным, — называй как хочешь, делай что хочешь. Только не выходи за него замуж. Ты его не любишь!
— С чего ты решил, что я не люблю Толю? — маска равнодушия едва не треснула под напором внутренних сомнений.
— Если бы любила, не отреагировала бы так равнодушно на поцелуй Павлы и плюшевого мишки, — выдохнул Артемьев.
— Откуда такие познания? — ехидно спросила Настя. — Ты в своей жизни никогда никого не ревновал и не испытывал любви к женщине. Может, я полностью доверяю Толику, и моё доверие является прямым подтверждением любви? С этой точки зрения не смотрел на проблему? Зря, очень зря, потому что я люблю его.
Лгала и не краснела. Защищалась, как могла.
— Врёшь, Настюш, — Паша уткнулся носом в её волосы. Насте бы возмутиться, воспротивиться, но его близость приносила ей удовольствие. Мазохистка, констатировала девушка, неисправимая мазохистка. Долгие годы ожидания исправления Павла являются тому доказательством. — Ты меня любишь, а им прикрываешься…
— Самообман — плохой метод решения проблем, — заметила Васильева, пытаясь его оттолкнуть, но Артемьев едва заметил её сопротивление. — Смирись, Паша. Я выбрала Толю. Так будет лучше. Я получу тихую семейную жизнь, желанных детей, а ты продолжишь бегать по девкам, наслаждаясь свободой, и однажды мне спасибо скажешь, что оттолкнула. Мы слишком разные, да и не любишь ты меня. Сейчас в тебе играет дух противоречия, азарт.
— Ты не можешь знать, что я чувствую, — прорычал Паша. — Как ты можешь знать, если даже я только недавно понял, что чувствую?!
— Я слишком хорошо тебя знаю, — грустно улыбнулась Настя. — Ты не способен на долгие отношения, слишком быстро теряешь интерес к девушке. Мы для тебя трофеями являемся. Важен сам процесс завоевания. Утоляешь любопытство, а потом идёшь дальше искать следующую музу.
— По полочкам, значит, меня разложила, — фыркнул Паша, — расчленила. Только чувства логике не поддаются! Настя, поверь мне!
Она закрыла глаза. Не могла больше смотреть в голубые озёра, пытающиеся затянуть её в воронку.
— Не могу, — слова будто камни, падающие в эмоциональную гладь и разрушающие её единство, — не хочу рисковать! Поздно, Паша.