Нахожу початое винишко, которое она стыбзила у отца, и с трудом выдергиваю пробку. За бокалом идти лень, поэтому пью прямо из горлышка. Тут напитка всего ничего, грамм сто пятьдесят — не больше.
Ванна готова, можно залезать. Надеваю наушники и включаю клипы. Хорошо-то как! Классно быть богатым, валяйся каждый день в пене в собственной ванной. Кстати, ванных комнат в доме четыре. Четыре, Карл! А унитазов пять. Маша говорит, что в комнате отца стоит сенсорный стульчак от Армани. Так что Ростислав Андреевич справляется естественные нужды с огромным комфортом.
Тянусь рукой к бутылке, которая стоит на полу, и… роняю телефон в воду.
Сука! Нет! Он еще почти новый — всего полтора года. Хочется плакать. Как я теперь буду без телефона? Родители сейчас новый не смогут купить. Просто жесть! Я реально рыдаю из-за утопленника.
Обматываюсь полотенцем и выхожу из ванной. Надо его просушить, может, заработает? Как бы я не пыталась его реанимировать, бегая по комнате в одном полотенце, он не воскрес.
— Маш, ты не спишь? — слышу мужской голос и с ужасом поворачиваюсь к двери. — Можно войти?
В спальню входит Ростислав Андреевич и удивленно смотрит на меня.
Я разделался с делами и поменял билеты, чтобы как можно скорее вылететь к своей девочке. То есть еще не моей, конечно, ведь она не дала согласие. Но я сделаю все возможное, чтобы завоевать ее расположение.
Как только вспоминал ее прелестное личико и роскошную фигуру, у меня в штанах становилось тесно. Поэтому старался о ней не думать, когда вокруг было много народу.
По прилету позвонил из аэропорта Ксении, но ее телефон оказался выключен. Неужели уже уснула? Вот черт, а я так хотел ее сегодня увидеть. Теперь до завтрашнего вечера мучиться.
Когда подъехал к дому, то удивился, что везде горит свет. Что это Маша не спит в такой поздний час? Я не стал ей звонить и сообщать, что вернусь сегодня. Хотел сделать сюрприз. Может быть, она там с Ксенией? От этой мысли сладко заныло в паху, увижу ее хотя бы мельком и, если повезет, зажму где-нибудь в углу.
Поднимаюсь наверх и стучусь к дочери. Выждав время, открываю дверь и вижу Ксению, у которой на лице застыла маска ужаса.
— Привет! — говорю весело. — А Маша где?
— Вы? Но Маша сказала, что Вы…
— Я только что прилетел. Так где моя дочь?
Ксения стоит в одном полотенчике. Я просто уверен, что под ним она голая, и это не дает мне покоя. Где-то тут поблизости Маша и нельзя расслабляться. А как же хочется стиснуть ее в объятиях до хруста костей, отбросить ненужное полотенце в сторону и насладиться ее податливым телом…