Неужели Мальцев в курсе, что делает этот артефакт?
— Конкретно не знаю, но слухи ходили такие, что я бы на твоем месте убрал бы эту пакость так далеко, как мог. Потому что, если ее увидят на твоем пальце, неприятности тебе гарантированы. И я не шучу. Ходили слухи, что с помощью этого артефакта Вишневский мог контролировать людей. Такое не спускают.
— Серьезное заявление. Это вообще реально, если ты не менталист? — делано удивился я.
— Не знаю, Ярослав, не знаю…
— Ну вот, Игнат Мефодьевич, хотел сделать вам приятное, не уничтожил печатку вместе с владельцем, а напоролся на выговор.
— Так-таки мне? — закхекал он. — Поди, себе потрафить хотел?
— Не без этого, Игнат Мефодьевич, на печатке же герб нашего клана.
— Заведи другую, мой тебе совет.
— Спасибо, так и сделаю, — ответил я. — Фотографию вам переслать?
Уточнять, какую, не понадобилось. Мальцев заулыбался так похабно, словно я предлагал ему скинуть свою коллекцию фоток голых баб.
— А скинь, пожалуй, — мечтательно согласился он. — Труп врага — лучшее зрелище. Смотрел бы и смотрел.
— Вы еще скажите, что труп врага не воняет, — фыркнул я.
— И скажу. Молод ты еще, Ярослав. Не знаешь, что нет лучшего зрелища, чем поверженный враг. Впрочем, еще узнаешь. Какие твои годы.Одного так ты сегодня точно заведешь. Хе-хе.
Это был явный намек на Глазьева.
— Разве это враг? — позволил я себе усмешку. — Так, глупый человек, который сам себя загоняет в ловушку.
— Даже так? — Мальцев азартно подался ко мне. — Умеешь ты удивить, Ярослав. Я прям-таки хочу верить, что сегодняшние известия меня не разочаруют.
Мы говорили экивоками, никаких имен не называли, и тем не менее оба были уверены, что говорим об одном и том же. Хорошо бы, если б это было так и жизнь не подготовила мне еще одну подлянку.
— Сегодняшние — вряд ли. Слишком мало времени пройдет, но не исключаю. Эх, Игнат Мефодьевич, я вас считал другом, а вы вот знали и ничего мне не рассказали.
— Другом? Пфф, — насмешливо выдохнул он. — Запомни, Ярослав, на нашем уровне друзей нет, только союзники. А мы с тобой даже не они. Ослабление любого клана идет на пользу Мальцевым. Личные симпатии-антипатии работают только при общении, но не тогда, когда делаются дела. Но если ты меня сегодня порадуешь и результат соревнований меня устроит, то возможно, у меня будет к тебе предложение, приняв которое, ты войдешь в круг моих союзников.
— Спасибо за доверие, Игнат Мефодьнвич, — ответил я, спинным мозгом чувствуя грядущие неприятности с еще и этой стороны.
— Я сказал «если», Ярослав, — напомнил Мальцев.
— То, что вы это сказали, уже говорит о вашем доверии.