— Что насчет Катерины?
Рета сделала к нему шаг.
— Джеймс, не разоряй ее.
— Дорогая моя девочка, она — воровка.
Катерина куталась в длинный черный плащ на меху. Он был очень теплый, Милдред Лесситер отдала ей его много лет назад, но мех все еще был хороший, теплый. Под этим мехом Катерина сжалась от холода.
— Она воровка.
— Ты не имеешь права так говорить!
— Думаю, имею. Вот завещание моей матери, можешь сама прочесть. Она здесь все расписала. Катерина врала, когда утверждала, что мать дарила ей вещи. Если она не сможет или не захочет их вернуть, я буду вынужден возбудить судебное дело.
— Ты не можешь этого делать!
— Могу и буду.
— Почему?!
— Потому что она воровка.
Рета покачала головой.
— Нет, дело не в этом. Ты что-то против нее имеешь. Что?
— Тебе ли спрашивать? Она разбила нашу помолвку, сочиняла тебе про меня небылицы.
— Джеймс, это не небылицы.
— Она лгала о нас обоих моей матери.
Рета подошла к нему вплотную и встала, опершись правой рукой о стол.
— Джеймс, не это разбило нашу помолвку. Ее разбила я… когда ты убил собаку.
Вспышка гнева исказила его лицо, исчезла шутливая манера говорить.
— Ты хотела, чтобы я держал у себя зверя, который на меня набросился?
— Ты сам напугал собаку, и она тебя цапнула. И ты ее жестоко убил.
— Полагаю, тебе об этом рассказала Катерина.
— Нет, один из садовников, он видел. Катерина не знала. Я никому не сказала.
— Сколько шума из-за собаки… — бросил он мрачно и вернулся к прежней легкой манере. — Я как-то сказал тебе, что плачу по счетам. Думаю, мне доставит удовольствие разобраться с Катериной.
— Джеймс, пожалуйста…
Встретившись с ним взглядом, она поняла, что просить бесполезно. Он опять смеялся.
— С большим удовольствием увижу Катерину на скамье подсудимых.
Этими словами он словно ударил ее. Он ворошил прошлое, играл на ее чувствах, на какой-то момент даже растрогал ее своим прежним обаянием. И вот теперь… Даже если бы он ударил ее по лицу, потрясение не было бы сильнее. Рета рассвирепела. Позже она не могла вспомнить, что говорила. Слова появлялись сами, и она швыряла их ему в лицо. Если бы что-то подвернулось под руку, она бы запустила этим предметом в Джеймса.
Неожиданно она испугалась своего гнева — гнева, который вырвался из прошлого… Сдавленным голосом она сказала:
— Я пойду.
После этих слов Катерина отошла от стеклянной двери и скрылась в кустах. Она увидела, как взлетела штора, с силой распахнулась дверь, и Рета в красном платье, с непокрытой головой сбежала по ступенькам.