Но Роберт спокойно поглядел ей в глаза:
— «И если дева выйдет замуж, то она не согрешит», — вновь повторил он. — И в применении к тебе эта фраза означает лишь одно: тебе необходимо предстать перед алтарем и венчанием покрыть свои грехи. В твоих интересах, конечно, чтобы рядом с тобой оказался Роллон. Но если этот варвар заупрямится? Что станет тогда с тобой, моей племянницей, женщиной из Робертинов? Я скажу: тебе или надо будет искать нового супруга, или принять постриг. А Эбль Пуатье был бы для тебя….
— Вы делите шкуру еще до того, как дичь загнана, — запальчиво воскликнула Эмма и так нервно дернула повод, что конь под ней заплясал и ей пришлось отвлечься, чтобы усмирить его. Но ее темные глаза еще пылали гневом, когда она вновь заговорила: — Вы, миссир, видимо, забываете, что Ролло просто может победить вас, что бы вы ни затевали против него.
Теперь Роберт глядел на нее. Видел, как она злорадно улыбалась.
— Этот ваш Эбль осмеливался говорить о голове Ролло. Да он просто жеребец, мечтающий взлететь. Ролло же… — Она вдруг резко осеклась. Побледнела. — Вы ведь сами говорили, что гибель Ру вам невыгодна. Ведь его земли служат прикрытием для франков от викингов с моря. И вам, чтобы превзойти престиж Каролинга, необходим крещеный Ру, а не мертвый.
— Пути Господни неисповедимы… Кто знает, как все сложится. И если небесам будет угодно, чтобы твой язычник крестился, я сам поведу тебя к алтарю. Если же нет, то Эбль для тебя — лучший выход. Монахиня из тебя будет никудышная.
Эмму душил гнев. Она чувствовала себя обманутой, преданной. В груди словно давила свинцовая тяжесть. Но глаза продолжали полыхать.
— Я готова душу поставить об заклад, что никогда вам не взять верх над Ролло. Он… Его люди… Да у них война в крови! Они рвутся в бой, как в объятия возлюбленной! И франки всегда уступали им.
Ее горячность представляла собой странный контраст рядом с невозмутимым Робертом. Он не обращал внимания на ее угрозы.
— Ты слишком долго жила среди язычников, чтобы не уверовать в их силу. Еще миг — и ты начнешь клясться их богами. Конечно, христиане привыкли жить под постоянной угрозой норманнского нашествия. Однако для них взять меч и пойти против язычников — тоже благо. Ибо их путь в Царствие Небесное начинается с пролития крови нехриста.
Наш Бог милосерден, но недаром Святая Церковь провозглашает войны Христовы. Блеск железа является как предвестником бедствий, так и защитой, средством искупления грехов. И павший в борьбе с врагом-язычником в защиту своей земли, церкви, религии получает прощение и вечную жизнь на небесах. Не правда ли, Эмма, схоже с верой норманнов в Валгаллу? Чем же тогда мы уступаем им, если сам Господь, Архангел Михаил и все святые будут на нашей стороне?