Это происшествие, казавшееся поначалу подарком судьбы, на самом деле положило начало крупным неприятностям.
Обзаведясь деньгами, Леха двинулся прямиком в кабак, выбрав такой, где на сто долларов можно было со вкусом провести вечерок. В кабацкой тусовке Лопатин ориентировался, как у себя в сортире, и все было бы просто распрекрасно, если бы в ресторане ему не встретился Валера. Фамилии Валеры Лопатин не знал – знал лишь, что тот отзывается на кличку Пистон. Они были более или менее знакомы – скорее менее, чем более, но к тому времени Леха уже успел принять на грудь ровно столько, что все без исключения люди сделались для него братьями. С Валерой был еще какой-то угрюмый тип с бритым, исполосованным шрамами черепом, который – тип, конечно, а не череп, – представился Колей. После третьей рюмки Коля предложил перекинуться в картишки по маленькой. Леха горячо поддержал это предложение. Пистон Валера начал было отнекиваться, и Лехе вместе с Колей пришлось минут десять его уговаривать.
Поначалу Леха выиграл у своих партнеров долларов пятьдесят, потом немного напрягся и увеличил выигрыш сначала до трехсот, а потом и до пятисот баксов. Коля и Валера безропотно лезли в бумажники и расплачивались наличными прямо на месте, безо всяких долговых расписочек и попыток оспорить результаты игры. Вошедший в раж Леха дрожащими руками сдавал карты и без умолку нес какую-то чушь насчет того, что карточный долг – дело святое и что проигравшему в карты должно непременно повезти в любви. Если бы он мог знать, чем все это кончится, то непременно заткнулся бы и не стал окончательно загонять себя в тупик своей дурацкой болтовней.
Когда выигрыш Лехи достиг примерно полутора тысяч баксов, Пистон объявил, что денег у него больше нет. Окончательно раздухарившийся Леха, нервно похохатывая и не выпуская из рук фужера с водкой, заявил, что так дела не делаются, и предложил играть в долг. «Зачем же в долг?» – пожав плечами, сказал Валера и выложил на стол часы в золотом корпусе, «рыжуху» с шеи и две массивные золотые «гайки», которые ему лишь с огромным трудом удалось стащить с пальцев. «Вот, – сказал он, подвигая эту кучу на середину стола. – Это стоит больше полутора штук. Сыграем на все?»
В этот момент остатков Лехиного рассудка коснулась холодная тень сомнения, но он сам отрезал себе пути к отступлению своим безответственным трепом и понял, что отказаться не сможет. Кроме того, сегодня Фортуна была к нему благосклонна. «Сдавай», – решительно сказал он и похоронил лежавшие на столе «сокровища» под шелестящей грудой зелени.