Телефон звонил.
Не вставая с постели, Леха по-быстрому прикинул, не стоит ли ему послать Павла Сергеевича подальше вместе с его работой, оценил возможные последствия такого поступка и пришел к выводу, что хрен редьки не слаще. Мордатый сосед мог запросто исполнить свою угрозу и закатать Леху за проволоку, а там… «Тюремное радио» очень быстро разносит новости, и когда паханы узнают о его долге, Леха будет жить, как сказал один видный политический деятель, «плохо, но недолго».
В общем-то, предложенная соседом работа была для Лехи в некотором роде спасением. Конечно, Пистон включит счетчик, но, выплачивая ему долларов по пятьсот-шестьсот в месяц, можно будет выиграть время и хоть как-то собраться с мыслями. Неизвестно, сколько продлится эта работа, но сейчас Лехе следовало радоваться каждому дню отсрочки. Потом, возможно, подвернется какое-нибудь выгодное дельце, а там, глядишь, и Пистон наконец подлезет под пулю во время очередной разборки…
Леха рывком сел на кровати и схватил телефонную трубку.
– Спишь, что ли? – вместо приветствия недовольным голосом спросил Мышляев.
– Как можно! – возмутился Леха. – Это я, извиняюсь, в сортир заскочил – на посошок, как говорится. Буду на месте, как договорились.
– Ну, давай. Я через пять минут выхожу.
– Ага, – деловито сказал Леха. – Я тоже.
С такой скоростью он не одевался с тех пор, как демобилизовался из армии. На то, чтобы умыться, времени, разумеется, не осталось, и Леха в этом плане ограничился тем, что сунул в рот подушечку жевательной резинки и проковырял заспанные глаза согнутым указательным пальцем. Занимался он этим уже в лифте, попутно застегивая «молнию» на куртке и поправляя загнувшиеся в спешке задники туфель.
Бомбой вылетев из подъезда, он остановился на крыльце, глотая отдающий морозцем воздух и растерянно оглядываясь по сторонам в поисках похожей на обтекаемый черный рояль машины Мышляева. В это время стоявший на подъездной дорожке неказистый «жигуленок» коротко бибикнул. Лопатин не обратил на старую жестянку внимания. «Жигуленок» просигналил снова. На сей раз Леха снизошел до того, чтобы повернуть голову, и с удивлением разглядел за рулем этой разболтанной тележки своего нового босса. Мышляев нетерпеливо махнул рукой, и Леха поспешно втиснулся на переднее сиденье машины.
В узком салоне «жигулей» было холодно, тесно и пахло старым табачным дымом. Резиновый коврик под ногами был покрыт слоем засохшей грязи, которая неприятно похрустывала, когда на нее наступали.
С зеркала заднего вида на шнурке свисала резиновая куколка: девица в узеньком купальнике, сидевшая в кокетливой позе, поджав под себя непропорционально длинные ноги с пухлыми ляжками. Все это убожество плохо вязалось с респектабельным видом Мышляева, но Леха не рискнул донимать соседа вопросами.