- Просто потому, что эта книга мне не нужна, негромко ответил Илларион, стараясь не привлекать внимания.
- Зачем же вы тогда пришли? - спросил Старков.
От него сильно пахло коньяком, и Илларион пожалел, что все-таки не выдержал и ввязался в спор.
- Из любопытства, - признался он. - Меня заинтриговало название.
- А содержание, значит, не заинтриговало?
- Мне не хотелось бы это обсуждать. По крайней мере, здесь и сейчас.
- Нет, позвольте! Почему же не здесь? Здесь все свои, мне стесняться нечего.
- Так уж и нечего?
- Гм, - Старков сбавил тон, да и лицо его приняло почти нормальное выражение. - Вас явно что-то не устраивает, и не устраивает сильно. Почему бы нам это не обсудить? Читательская критика, знаете ли, порой идет автору на пользу. Или вы вообще не читатель?
- Отчего же. Я читал ваши книги и смотрел ваши фильмы, и они мне понравились. Это была очень добротная и довольно честная проза.
- Но? Ну, продолжайте. Вы меня уже похвалили, теперь настало, как говорится, время правды. Переходите к критическим замечаниям, прошу вас.
- Простите, - сказал Илларион, - но критиковать можно то, что достойно критики. А это, - он дотронулся до блестящей обложки, - обыкновенная халтура на уровне мелкого хулиганства.
- Довольно резкое замечание, - сказал Старков, натянуто улыбаясь. - Я бы сказал, что оно граничит с личным оскорблением.
- Как и ваша книга, - добавил Илларион. - Я понимаю, что в наше время все вынуждены зарабатывать деньги. Творческие люди тоже периодически хотят есть, - Вот именно, - вставил Старков.
- Да ради бога! Это же святое дело, и сугубо личное вдобавок. Ну, написали бы триллер какой-нибудь, что ли. Публика была бы довольна. Зачем же вы беретесь исследовать предмет, в котором ничего не смыслите и о котором ничего не знаете, кроме того, что он вроде бы существует? Да еще и рекламируете плод своей фантазии как документальную книгу. Кстати, фантазия у вас бедновата. Не ожидал, признаться.
- Однако, - протянул Старков. Илларион заметил, что он борется с раздражением. "Ох, зря я это все затеял", - снова подумал он. От его внимания не укрылось то обстоятельство, что люди вокруг начали прислушиваться к разговору - некоторые с недоумением, а некоторые и с плохо скрытым злорадством. "Ох, зря. Кому это все нужно?"
- Простите, - сказал он. - Я сожалею, что затеял спор. Надпишите мне экземпляр, пожалуйста, и я пойду Патриарх детской литературы, в одиночестве двигавший по доске шашки, вдруг рассмеялся дробным старческим смехом и немедленно закашлялся. Пузатый Костенька принялся осторожно колотить мэтра по спине, косясь на Иллариона, как на полоумного. Старков заметно побледнел. "Черт меня все время за язык тянет, - с огорчением подумал Илларион. - Прав Мещеряков Язык мой - враг мой. Ох, что сейчас начнется..."