— По мне оба хороши. — Голос у Горобец плыл и ломался, словно она из последних сил боролась с подступающей тошнотой. — А вы? Что кажется вам более правдоподобным?
— Речь не о правдоподобии, — со вздохом сказал Глеб. — Лично мне больше нравится думать, что Пономарева убил сумасшедший, который ест сырую человечину, бегает по тайге в полосатой шкуре и рычит, подражая тигру, с которого он эту шкуру снял. Потому что человек, способный сознательно, находясь в здравом уме, сделать то, что он сделал, может оказаться опаснее целой сотни настоящих маньяков. Ведь он даже клочок шкуры не забыл к дереву прилепить! Ночью, в темноте, после такой, с позволения сказать, работы… Для этого нужно вообще не иметь нервов. Поэтому, повторяю, я очень надеюсь, что мы имеем дело с психом.
— А если вы ошибаетесь?
— А если я ошибаюсь, Женя, то зрелище, которое вы сегодня видели, в ближайшие несколько дней может сделаться для вас привычным и даже рутинным. Мы будем просыпаться по утрам, обнаруживать очередное исчезновение и говорить друг другу: «Ну вот, еще один сгорел на работе». И знаете что? Я не завидую тому, кто останется последним. Тогда наш людоед перестанет прятаться, и вот тут-то начнется настоящий кошмар…
— Вы меня пугаете, — слабым голосом сказала Горобец.
— Да, пугаю, — согласился Глеб. — Слушайте, чего вы от меня хотите? Я вам все время твержу одно и то же: давайте повернем обратно! Тогда он от нас отстанет, все будут живы и здоровы…
— Мы должны идти вперед. Глеб услышал в ее голосе звон металла и пожал плечами.
— Вперед так вперед. Я же не оспариваю ваше решение, а только отвечаю на ваш же вопрос.
— Погодите, — наморщив лоб, сказала Горобец. — Постойте, мне тут пришло в голову… Вот вы говорите: это чужак. Да, мне приятно это слышать, это меня хотя бы отчасти успокаивает… Но как же нож Жукова? Он ведь так и не нашелся. И рация..
— Тут снова возникают два варианта. Либо и нож, и рация — дело рук Пономарева, либо приходится признать, что сразу же после ухода проводника убийца побывал в лагере.
— Вот так успокоили! Все действительно слово в слово совпадает с легендой. Пройдет между спящими и никого не тронет… Жуть! Так недолго и впрямь поверить в оборотней. Но почему в таком случае он просто не перерезал нам глотки, пока мы спали?
— Откуда мне знать? — сказал Глеб. — Если это маньяк, сумасшедший, то он, наверное, получает своеобразное удовольствие от самого процесса. Ему нравится играть с нами, загадывать загадки, заставлять нас бояться и вздрагивать от каждого неожиданного звука… А просто перерезать глотки спящим — что в этом интересного? Никакого изящества, все просто и грязно, как на скотобойне… И потом, если он воображает себя людоедом, убивать нас оптом ему не с руки. Холодильника-то у него нет, вот он и соблюдает очередность.