Крон протянул ей руку, она ухватилась, и он легко выдернул её из бассейна.
- Ну, здравствуй ещё раз. - Крон привлек её к себе и поцеловал в мокрую щёку.
- Соскучился? - заглянула она ему в глаза.
- Очень.
Пильпия весело рассмеялась и брызнула на него каплями с цветка. Затем взяла у подошедшей рабыни купальную простыню, вытерла волосы и промокнула лицо.
- Идём.
Она подхватила Крона под руку и повела в дом.
В спальне она легла на ложе, опершись на локоть, а Крон сел напротив на пол, на чью-то лохматую шкуру и, прислонившись спиной к стене, блаженно прикрыл глаза.
- Хорошо... - выдохнул он. - У тебя я чувствую себя опять человеком. И не надо играть чью-то роль... Мне, порой, кажется, что я марионетка. Ни шага без инструкции, ни слова без...
- Опять хождение Гаруна-аль-Рашида в народ? - прервала его Пильпия.
Крон открыл глаза и развёл руками.
- Да, невесело быть твоей содержанкой. У меня на сегодня были свои планы...
- Госпожа, - послышался из-за завеси осторожный шёпот рабыни. - Здесь спрашивают господина...
Пильпия недоумённо посмотрела на Крона. Он покачал головой.
- Гони в шею! Пусть приходят к нему домой!
- Кто? - вдруг передумал Крон.
- Некто Гирон.
От неожиданности Крон выпрямился. Вот уж чьё имя он не ожидал услышать.
- Зови.
Пильпия удивлённо подняла брови, но промолчала. Рабыня бесшумно отошла, только колыхнулась тяжёлая завесь, и через некоторое время послышался приближающийся стук деревянных подошв по каменному полу.
Бесцеремонно отодвинув в сторону завесь, в спальню быстрым шагом вошел Гирон. Борода его была всклокочена, глаза горели. Казалось, он сейчас, как Архимед, закричит: "Эврика!" К счастью, бежал он по улицам Пата не голый, но тоже в непотребном виде - в мятой ночной рубахе без рукавов и даже не подпоясанный. В руках он сжимал свиток.
- Гелюций! - вместо приветствия крикнул он. - Есть идея!
И осёкся, наткнувшись взглядом на Пильпию. Пильпия спокойно встретила его взгляд, с интересом рассматривая патского механика-самоучку, о котором была наслышана. Но чем дольше они смотрели друг на друга, тем более в её глазах нарастало льда.
- Может быть, он, как ты говорил, действительно человек большого ума, - резко сказала она на линге Крону и набросила на себя покрывало, - но сейчас на его лице я ничего, кроме похоти, не вижу.
Гирон не понял, что она сказала, но интонация не оставляла сомнений. Он густо покраснел, как от пощёчины, и повернулся к сенатору.
- Я хочу уйти из печатни, - глухо сказал он.
- Почему? - почти не удивился сенатор.
- Потому, что она уже есть. И мне она стала неинтересна. И потом, ты сам предложил мне думать и искать идеи.